Александра в комнате не было.
Ногти впились в ладони.
Его простыня была смята, одеяло отсутствовало. Следов борьбы не видно, да и откуда им здесь быть – друг едва был в состоянии разговаривать. Подушка валялась скомканной у самой стены.
Окно…
Александра здесь не было.
Не было.
– Прости меня, – едва слышно произнёс Володя. Глотку вдруг стянуло, будто удавкой. –
– Володя! – отчаянно прошептала Варвара.
Но он будто и не слышал её. Медленно ступая, приближался к окну.
– Володя! – взмолилась приютская.
Он совсем не слышал её, словно зачарованный. Ополоумевший, как Маришка.
– Я что-то слышу!
Ещё немного и её голос сорвался бы на крик.
И это наконец заставило приютского обернуться. До окна оставалось всего полшага. И холодный воздух прорастил на коже крупные мурашки.
Он невидяще уставился в перекошенное, заплаканное лицо девчонки. Она переминалась с ноги на ногу – с больной на здоровую, со здоровой на больную – и смотрела на него умоляюще.
– Что?