Это был ужас, вцепившийся в самое сердце.

Десятки маленьких ножек барабанили по старым доскам пола.

Володя и не понял, в какой миг ноги понесли его назад с такой скоростью, какой тот и не помнил за собою никогда раньше. В ушах звенело от визгов – то уже Варвара. Не сдерживая себя, теряя способность думать наперёд, она ревела утробно и надсадно. Выпуская всё, что скопилось внутри.

Маришкина ладонь, намокнув от пота, выскользнула из его пальцев. Володя развернулся было, хватаясь за воздух.

Но она бежала. Бежала сама. Взгляд стал осмысленнее, рот раззявлен в крике.

Они неслись, едва не паря над полом, так быстро туфли отталкивались от старых досок.

А позади были они.

Мышеловы гнали их, как борзые зайцев. Деревянные ножки тарабанили по полу. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Их были десятки – целая стая, они выскакивали из дальних спален, их нарисованные неподвижные лица белели в темноте.

Ужас почти вышиб из Володиной головы остатки разума.

Они были быстры. Очень быстры. Жестяные шестерёнки дребезжали. Буйство звуков в мертвецкой до того тишине. Стук и звон. Стук и звон – словно на княжеской охоте. Какая потеха гнать по лесу лисиц и кабанов, оглушая тех целым оркестром, музыкой смерти.

Приютские больше не были приютскими. Они не были даже дичью. На охоте спускают собак, стреляют из ружей.

Здесь они были крысами. Бичом богатых домов. Заразой, мешающей красивой жизни.

Приютские вылетели в галерею и, не успев замедлить ход, врезались в перила. Едва не перемахнули через них – может, то было бы самым верным решением. Но лететь далеко, а внизу острые ступени лестницы.

Дзаньк!

Володя едва успел дёрнуть Маришку на себя. Деревянное тельце мышелова, с бешено вращающимся на спине ключиком, промахнувшись, шкрябнуло о перила. И рухнуло вниз, в парадную залу.

Володя знал – с ним ничего не сделается, пока цел механизм, а ключ торчит из спины.

Они рванули влево – по полукругу галереи. Им нужно было к лестнице, вниз, прочь из дома. Им уже никого не спасти. Кто успел, тот успел. В конце концов, быть может, кому-то удалось удрать. Быть может, Александр…