– Толкни его, и сможем победить! – подзуживает Настя Варвару, а Маришка только смотрит на них из-за угла и ей хочется плакать. Её никогда не звали играть с ними.
Ковальчик так и поступила – с силой толкнула смотрителя, прямо ногой, освобождая им проход к двери. Схватила Володю за рукав и потянула к чёрному ходу.
Теперь… теперь они могли спастись.
– Спасибо! – Маришка послала Насте благодарную улыбку, прежде чем ледяной ветер опалил её щёки.
Почему-то у подружки опять было шесть чёрных глаз. Как у паучихи. Так странно.
Настя с хохотом бежит по зелёному двору. Она точно всех переиграет.
Настя с хохотом бежит по зелёному двору. Она точно всех переиграет.
Они оказались на улице. И снежный вихрь принялся кусать щёки.
Да только разве было это теперь важно?
Они… они здесь. Здесь, снаружи.
снаружи.
Маришке хотелось расхохотаться.
Они на свободе. Спаслись. Удрали!
Сбежали из нечестивого дома. Покинули Паучье княжество…
«Нет, не совсем…»
– Здесь нет пауков, говоришь? – Настя задумчиво разглядывает потолочные своды их общей спальни.
– Здесь нет пауков, говоришь? – Настя задумчиво разглядывает потолочные своды их общей спальни.
– Разумеется, нам все руки за такую уборку повыдирали бы, – со смехом отвечает ей Маришка.
– Разумеется, нам все руки за такую уборку повыдирали бы, – со смехом отвечает ей Маришка.
Она только успела заметить, что у Насти прилично отросли волосы. Теперь она походила немного на заморскую актрису – однажды в «Ирбитском листке» Маришка видала такую литографию. И Ковальчик сделалось завидно.