И надобно было спешно придумать, что со всем этим делать.

Щёлкнул замок, скрипнула дверь. Приютский вслушивался в звуки эти с небывалым усердием. А глаза неотрывно следили за меняющим выражения кухаркиным лицом.

– Я ничего не вижу, здесь пусто… – послышался приглушённый Варварин голос.

Володя быстро встряхнул затёкшую руку и вновь замахнулся, на этот раз полный решимости осуществить бросок.

– Помилуй, девонька! – взвизгнула служанка. – Там за бочонком, гляди туда, там мешок. В самом углу!

Варвара загремела чем-то в кладовой. Послышался протяжный скрежет – видать, двигала бочку, не иначе. Затем звуки затихли.

– Ну, помочь тебе, что ли, детонька?

– Заткнись! – рявкнул Володя. – Варвара, ну? Есть там чего?

– Я не… – она замолкла на миг, а затем воскликнула: – Всевышние!

– Что там?

– Здесь… здесь…

Половицы заскрипели громче и быстрее. Варвара выскочила из кладовой и едва не бегом направилась к приютскому. Краем глаза цыганский мальчишка заметил в руках у неё мелкий мешок.

– Здесь бобы есть и сыра целая голова!

– Отлично, ухо…

– ПРОКЛЯТОЕ ВЫ ОТРОДЬЕ! – хриплый рёв за спиной едва не заставил Володю подпрыгнуть на месте.

«Чёрт!»

А потом… Потом были доли мгновения.

Володины зрачки расширились, заполняя всю радужку. Стук его сердца ещё был размерен. Неспешен. Он ещё толком ничего не понимал. Действовал, ведомый не чем иным, кроме как инстинктами.

Тук. Он отшатывается от кухарки, а та орёт и орёт истошно: «Уходите!»

Тук. Приютский оборачивается и видит в окне силуэт.