Терентий зарычал. Его повело в сторону. Он схватился за голову, прислоняясь к кухонной лавке.
Смотритель был плох.
Но был, Нечестивый подери,
Володя, оттолкнув Маришку, зацепил пальцами кочергу. С громким звоном та упала на пол. Резко нагнувшись, Володя подобрал её.
Позади раздался протяжный кухаркин вой. Он отвлёк его,
А в следующий миг плечо его пронзила боль.
Тук-тук! Тук-тук!
Он на миг провалился во тьму.
– Вставай! – вдруг раздалось словно сквозь стену из ваты. – Поднимайся же! Ну!
Чьи-то острые и холодные пальцы впились ему в запястье. Володя через силу сморгнул черноту. Скосил глаза и увидел подле себя…
Её лицо было ясным, взгляд почти осмысленным – почти как прежде. Она тянула его вверх. Она изо всех сил пыталась поднять его на ноги. Маришка Ковальчик – живее всех живых, ну уж точно целее его самого. В здравом уме. В здравом же?
В глазах опять потемнело, Володя зашипел. Зашарил ладонями по воздуху, пытаясь найти опору.
А боль в плече… она затопила всё тело.
«Нет-нет. Не сейчас! Не нужно!»
И только в тот миг цыганский мальчишка заметил, как тяжело ему дышится. Чёрт подери, да он ведь подыхает…
Кухня кренилась перед глазами. Терентий ползал по полу – как он там оказался? – и пытался нашарить… что-то.