– А я знаю одного идиота, который корит себя за то, что родился существом, а не полноценным человеком, – сказал Рене. – Здесь вообще из собравшихся есть хоть кто-нибудь, кто доволен своей природой?

– Я есть. Меня все устраивает, – подал голос Двадцать Третий и начал очищать апельсин. – Но я, собственно, чистокровный демон, так сказать. Я пришел демоном и уйду демоном.

– Да уж, и было бы неплохо, если бы ты не порочил доброе имя Римско-католической церкви и ушел поскорее. Я бы тебя, кстати, сана бы лишила, – усмехнулась Иоанна.

– Прости, но сана могут лишать коллегия епископов, кардиналов или папа римский. А я что-то не припомню, чтобы у вас в епископы или просто в священники пускали женщин, – расплылся в злой улыбке демон.

Я ожидал, что сейчас Иоанна его все же экзорцирует, и поспешил вмешаться:

– Помолчите, вы оба. Копыта, ты помнишь хумайю? Она встретилась с каким-то человеком, а затем стала банальной. Возможно, вампирша из Сен-Этьен тоже стала банальной. И наша Безымянка, скорее всего, еще одна жертва. Поэтому мы не можем найти ее, она стала банальной. Интересно, сколько еще существ стали такими?

– Как минимум десять или около того, – сказал Двадцать Третий. – Мы знаем о десяти, Рене же говорил про сто пятьдесят шесть карт.

– Если мы говорим про существ, то они встречаются с периодичностью один к двумстам, то есть в мире около пяти миллионов существ. Если две сотни лишатся сил, это ни на что не повлияет, – пожала плечами Иоанна и наконец сняла покрывало со своей головы. В этот момент Рене в ужасе отпрыгнул от ее пушистых волос и забился в угол кровати.

– А как тебе плюс двести неадекватов? Ну не знаю, например, какой-нибудь умник возьмет и долбанет ракетой по собору Святого Петра.

– Что за бред ты несешь, демон? – сказала девушка.

– А Двадцать Третий внезапно прав. Существа плевать хотели на человеческий мир. А вот люди всегда хотят власти и величия. Даем такому человеку, например, бесконечную удачу или власть, и мы получим человека с безграничными возможностями для реализации даже самых безумных идей.

Иоанна задумалась.

– Вампир, передай мне мой рюкзак с ноутбуком.

Первый раз я увидел, как рюкзак с ноутбуком словно телепортировало: Рене передал его, воспользовавшись своей легендарной вампирской скоростью. Затем Иоанна какое-то время копалась в своем компьютере, а мы молча наблюдали за ней.

– Да! – сказала девушка, после чего повернула ноутбук к нам.

На экране была статья из «Римского обозревателя». Я начал пробегать ее глазами, но Двадцать Третий тут же присвистнул: он мог просто посмотреть на материал и узнать все его содержание.

– Убит претендент на должность папского нунция во Франции! Рыжуля, дай угадаю, наш труп же долгое время был простым священником, для которого крайне сомнительно вот так с ходу стать посланником папы?

– Ты прав, отродье, это был не просто священник, а священник, чья карьера несколько месяцев назад стремительно пошла в гору. Я, честно говоря, сначала не придала значения этой смерти, а вот в контексте нашего разговора…

– Тогда все складывается. У вампирши забрали силу и передали ее отцу Стефано, отец Стефано с этой силой резко сделал себе карьеру. И, может быть, у него бы все получилось, если бы вампирше не понадобилась ее сила обратно.

– А почему два трупа? – спросил Рене.

– Смею предположить, что между тем, кто передает силу, и тем, кто принимает, есть какая-то связь. Нужно подождать вскрытия, – ответил я.

– Я думаю, эту информацию нужно передать этому, как его, Нобелю. Пусть маги Парижа помогут, – сказал Двадцать Третий. – Навестим жандарма?

– Не стоит. Я сегодня встречаюсь с Клодом. Мы обсудим эти вопросы.

Вдруг в открытое окно влетел голубь и приземлился прямиком на плечо Рене. Вампир начал прислушиваться к его курлыканью.

– Владыка Данцигской территории сообщает, что две недели назад девушка, по описанию похожая на фейри, пешком пересекла границу Польши с Россией. Зафиксировано одноразовое применение артефакта, подчиняющего волю. У всех пограничников стерта память. Информацию добыли с помощью пограничной собаки.

– Это вам что, собаки все рассказывают? – удивилась Иоанна.

– Нет, святой Христофор, – улыбнулся Рене. – Конечно, животные могут с нами разговаривать. И логично, что фейри не причинила вреда животному. Применение таких артефактов сокращает жизнь тем, на ком их использовали.

– Твари. – Монахиня злилась.

– Не спорю. Но сейчас нужно отбросить эмоции и решить, что мы делаем дальше.

– Я еду в Россию. Иоанна, дай мне разрешение на выезд и помоги Двадцать Третьему, пожалуйста. Если я найду эту девочку-фейри, у нас появятся какие-то ответы.

– Ты эксплуататор, Николас. Что это за девочка?

– Если я скажу, что она внучка короля фей, ты поймешь, сколько в ней может быть волшебства и какую силу получит тот, кто завладеет ее магией?

– А я думаю, здесь дело не в том, что кто-то хочет обладать ее силой, – проговорил Двадцать Третий как-то отстраненно. – В том видении у Сен-Мишель у нее выпала карта. А может, эта карта специально выпала? А еще, Рене, ты говорил, тот вампир-артефактер совершил самоубийство. А у нас как раз ходит девочка с артефактом, подчиняющим волю. Ничего не смущает?

– Хочешь сказать, Безымянка зачем-то подчиняет волю, похищает силы у существ и передает их людям? Какие-то фейские игрища?

– Вполне возможно.

– Да будь она хоть внучкой самого Каина, что она себе позволяет?! – воскликнула Иоанна. Казалось, после того, как она услышала про то, что волшебные силы в руках обычных людей – это прямой путь к хаосу, которого в мире и так хватает, ей резко стало плевать на богопротивную природу Двадцать Третьего или Рене, и она уже начала раздавать приказы так, словно и эти двое ее ищейки. – Поймайте ее и призовите к ответу.

– То есть, ты поможешь? – Я удивился.

– Я свяжусь с Ватиканом, чтобы тебе и вот этому, – Иоанна принципиально не хотела называть Двадцать Третьего по имени, – дали разрешения на выезд, все необходимые визы и связи с отделениями на местах. Данному персонажу выдадут временное удостоверение отдела по контролю магических существ. Как стажеру.

– Это повышение? – усмехнулся демон.

– Это «еще одно слово – и не выдадут», – вздохнула Иоанна. – Я распоряжусь, чтобы вам доставили все необходимые документы в Гданьск. В Рим вам двоим соваться не стоит. Не думаю, что другие экзорцисты будут столь же снисходительны к тем, кто имеет рога и копыта.

– Понял, понял! Копыта, кстати, это необязательно, – медовым голосом пропел демон.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовался я у Иоанны.

– Встречусь с Клодом. Хочу обсудить с ним происшествие в Сен-Этьен и дело Часовщика. Потом вернусь в Рим. У меня кроме тебя еще хватает ищеек, у которых с дисциплиной все не сильно лучше… Жаль, не получится воспользоваться вами, месье упырь, как водителем, – вздохнула девушка.

Вампир засиял. Он посмотрел на меня, потом на Двадцать Третьего.

– Подождите, сейчас-сейчас, я что-нибудь придумаю, сейчас воспользуетесь! – засуетился он.

– Вам это так важно? – В голосе Иоанны слышалось удивление пополам с сомнением.

Я вздохнул и принялся закатывать рукав рубашки: надо было помочь этому дураку. Это заметил Двадцать Третий.

– Я с тобой на одной кровати после этого спать не буду, – пригрозил демон.

– Николас, ты что, собираешься кормить вампира? – вытаращилась на меня моя начальница.

– Ну, можешь покормить ты, но, боюсь, он сгорит от такой пищи. А на улицу ему выходить все равно придется. Копыта, ты можешь обрезать Рене волосы, пока он будет завтракать? А то эта Рапунцель точно соберет на свои патлы весь мусор парижских улиц…

– Между прочим, называть беженцев мусором – это расизм, – улыбнулся демон.

– Я на это смотреть не буду. Надеюсь, он это хотя бы негромко делает! – залепетала Иоанна, когда поняла, что мы с Рене сели на кровать и я протянул ему руку. Двадцать Третий тем временем нашел ножницы, навис над вампиром и начал подстригать его волосы.

– А может, налысо? – попробовал искусить вампира демон.

– Фаткнифь, – сказал ему Рене, впиваясь зубами в мою руку.

Я дал Рене себя укусить не только лишь из упырофильских побуждений. Мне было интересно проверить, могу ли я чувствовать хоть что-то. Говорят, после укуса вампира в человеке просыпаются исключительно сексуальные желания, поэтому Двадцать Третий и шутил, что не готов после такого… кхм… разделить со мной ложе. Но с тех пор, как я отдал половину сердца Тании, ни о каких желаниях не было и речи. Вампирские фокусы на меня и правда не действовали. Может, это и хорошо. Ладно Двадцать Третий, но вот Иоанна явно испугалась бы моих приставаний и точно отлучила бы меня.

– Феерическое бревно, – заключил Двадцать Третий, глядя, с каким каменным видом я сидел и смотрел в стенку.

Рене в несколько секунд залечил раны на лице и, полагаю, что и на руках тоже. Сейчас перед нами стоял криво постриженный, но все еще очаровательный вампир.

– Вы тут волосы мои уберите, а я пока отвезу мадмуазель, – попросил нас Рене. Неясно, что его воодушевляло больше: завтрак или то, что ближайшие полчаса он проведет наедине с Иоанной.

– Что ж, господа, будем на связи.

Мы выпроводили Рене и Иоанну, а затем я упал спать, а Двадцать Третий пошел обивать пороги булочных, дабы разжиться нам круассанами на завтрак.