– Есть что-то еще, о чем ты мне не рассказал?

– Я понял, что девушка как-то сильно на меня запала, объяснил ей, что, пардон, наша близость была ошибкой, давай останемся друзьями, мне все равно нельзя в отношения. Кажется, ее это не устроило. Она сильно переживала из-за этого. Договорились, что раз в какое-то время будем с ней видеться. Если ей станет спокойнее…

– Ну, правильно ли я понимаю, что в тебя влюбилась девушка, ты дал ей близость, затем отверг, а потом давай залечивать ее душевные раны? Тебе не кажется, что ты конченый садист?

– Давай не надо сравнений с твоей феечкой. Я честно старался помочь девушке перестать меня любить.

– И поэтому решил продолжать с ней видеться?

– Собственно, да. Ей же так легче будет, ну и она сама предложила просто видеться здесь, гулять, разговаривать про всякое, есть вкусную еду. Больше никакой близости. Ничего страшного же. Ведь ничего?

– Ты ей явно не помог. Если после расставания, назовем это так, сторона, которой сделали больно, ищет встречи с тобой, это значит, что расстался с ней только ты, а она сидит в засаде и ждет подходящего момента, чтобы вернуть все как было.

– Это ты по себе судишь, – засмеялся Двадцать Третий, а мне было совсем не смешно. – Слушай, она мне говорила, что все нормально, даже к психотерапевту пошла. С такими вещами лучше сразу бежать по врачам. Таблеточки, укольчики…

– А зачем ты пошел ее искать на кладбище?

– Ну, все ждал, когда она появится. Где-то глубоко во мне просыпаются призраки совести, и мне небезразлична ее судьба. А на Пер-Лашез, я так понимаю, она охраняла какие-то могилы, птичьи камни…

– Ты спал с совой-оборотнем? – мрачно спросил я.

– Да, в том и цимес, у нее крылья есть, представляешь, что можно вытворять…

Я дал Двадцать Третьему подзатыльник. Он был невыносим.

– Господи… Вот почему ты так оживился. Меня попросили найти эту девушку ее родственники. У тебя есть ее номер или что-нибудь такое?

Демон идиотски улыбнулся.

– Э, нет, я не записывал. Она сама мне названивала…

Мы расположились в небольшой уютной булочной. Двадцать Третий усложнил нам задачу с поиском девушки, но современные технологии творят чудеса не хуже магии. Мы нашли нужный номер, хоть для этого нам пришлось побеспокоить нескольких неизвестных абонентов.

С десятой попытки, не меньше, девушка наконец взяла трубку, но голос ее был пустым и безжизненным.

– Э, привет, Марикен, это Карл. Может быть, увидимся?

Я по лицу видел, что Двадцать Третий хочет флиртовать, и угрожал ему кулаком, чтобы он даже не пытался что-нибудь подобное вытворить. После недолгого разговора рогатый подытожил:

– Да, хорошо. Скоро буду.

– Ну что там?

– Мы договорились встретиться возле Лувра. Через три часа – смотри, как быстро она растаяла передо мной. Я же не ты, чтобы годами сохнуть по страшенной стерве, – ухмыльнулся демон.

– Попробуешь оскорбить Танию еще раз, и я лично сдам тебя экзорцистам, – мрачно сообщил я.

– Зачем же ты тогда спасал меня? – поддразнил рогатый. – Что ж не сдал? А я буду, Николас. Я не в восторге от того, что потерял половину силы. Сейчас я бы просто щелкнул пальцем, и Марикен примчалась бы ко мне, или просто посмотрел бы на Иоанну, и она воткнула бы себе свою освященную шпильку прямо в горло. Не говоря уже о том, что я мог бы поднять ту вампиршу и священника и просто допросить. Но я не могу сделать из этого ничего. Из-за твоей фейри.

– Из-за меня. Ты отдал силу из-за меня, – попытался утихомирить я демона.

– Как бы то ни было, пойдем вернем совищу в гнездо и уедем из Парижа. Мне здесь уже осточертело.

Мы пешком добрались до Лувра, и, пока Двадцать Третий ходил вокруг пирамиды в ожидании своей зазнобы, я просто присел возле фонтана и принялся рассматривать главную достопримечательность города. Сам Лувр мне не очень понравился: слишком много туристов, огромные очереди на вход и к известным произведениям искусства, очереди к очередям. Крайне утомительно. Сколько раз я бывал там, и каждый раз устаю. А снаружи, соглашусь с коренными парижанами, эта стеклянная пирамида – шрам на лице Парижа. Страшно подумать, если нечто подобное соорудят теперь в Нотр-Даме.

Заметив, что к Двадцать Третьему стали приставать какие-то фрики, я пошел разбираться. Однако на месте все оказалось не столь однозначным. Какая-то грязная бледная девушка объясняла что-то на повышенных тонах демону и своему спутнику – огромному чернокожему бородатому мужику. Полиция к нам не спешила.

– Эй, что здесь происходит? – спросил я.

Чернокожий начал говорить что-то на своем сленге, в котором сложно было опознать французский язык, точнее, можно, просто звучала эта речь так, словно человек набрал в рот крупу и пытается в процессе разговаривать. А Двадцать Третий пребывал в некоем замешательстве.

– Ты теперь доволен! Вот, пожалуйста! Теперь у меня все хорошо! – выкрикивала девушка.

– Мне плевать, я забираю тебя, – говорил демон, но незнакомка не слушала его.

– Избей его, – подначивала чернокожего громилу девушка.

И он уже было замахнулся на Двадцать Третьего, как тот произнес:

– Иди искупнись. – И чернокожий в ужасе сиганул в фонтан, и тут-то к нему уже подбежали полицейские, но демон продолжил: – Марикен, заткнись и иди со мной.

– Что тут происходит? – спросил я Двадцать Третьего, но тот жестом показал мне, что не может говорить, иначе его заклинание развеется. Я посмотрел на потеряшку девочку-сову. Она была в ужасном виде. Избитая и замученная. Не сговариваясь, мы повели ее в логово вампира.

Рене уже не удивлялся тому, что мы пришли не одни. Не говоря ничего, Двадцать Третий сбросил ботинки и насильно потащил девушку в душ, словно маленького ребенка, который испачкался, играя на улице. Наплевав на приличия, наплевав на то, что сам демон был в одежде, он так же молча отмывал девушку от грязи, разлеплял спутанные пряди, оттирал ее тело и понимал, что большая часть отметин на теле – это синяки, а не грязь. Отмыв Марикен, он завернул ее в полотенце и вышел к нам, держа девушку на руках. От одежды Двадцать Третьего поднимался пар: видимо, он читал про себя молитвы – его тело накалялось и таким образом весьма быстро и действенно сушило рясу прямо на нем.

Демон сгрузил свою ношу на кровать. Глаза Марикен были совершенно пустыми.

Когда Двадцать Третий заговорил, заклинание рассеялось. Девушка посмотрела на себя, на нас – и забилась в угол.

– Ты чудовище, Карл. Притащил меня сюда, чтобы вы вместе с дружками позабавиться мной?! – выкрикнула она, чуть ли не рыдая.

– Марикен, послушайте, – вклинился я. – Я не желаю вам зла, меня послали ваши соплеменники, чтобы я помог найти вас. Этому городу нужен хранитель Птичьих путей. Город нуждается в вас.

– Я не вернусь. Я теперь человек. И буду жить как человек! – внезапно рассмеялась девушка. Ее реакции молниеносно сменяли друг друга – от слез до смеха, – это была истерика. – Я продала свою силу, – добавила она.

– Что ты сделала?! – не поверил своим ушам Двадцать Третий.

– Продала! – крикнула девушка. – Аненербе помогают таким, как я, стать нормальными. Еще и деньги дают.

– Кто, прости? – Тут уже я не выдержал.

– Аненербе. Мой психотерапевт посоветовал мне обратиться к ним. Я обратилась – и моя жизнь действительно изменилась! Да, Жюль бьет меня, но ничего страшного. Зато он любит меня, а не так, как ты, Карл!

– Ой-ой, – только и сказал я. Девушку нужно было как-то успокоить, потому что сейчас в ее голове смешалось все.

– С кем ты связалась после того, как я бросил тебя? – насел Двадцать Третий, и сделал еще хуже. Марикен кинулась на него, пытаясь избить хрупкими ладонями, но демон крепко и бережно ухватил ее за запястья.

– Успокойся и расскажи мне все по порядку, – вмешался Рене своим гипнотическим мелодичным голосом, и девушка вновь обмякла и заговорила.

– Я пошла на терапию. Долго думала, рассказать о том, кто я, своей психотерапевтке или не рассказывать. Рассказала. Она не испугалась меня. Наоборот, объяснила, что это просто такой дефект, как ОКР или пограничное расстройство личности, что быть, как я, – это ненормально и нужно это вылечить. Она дала мне контакты ее знакомых врачей из центра Аненербе. Я пришла к ним, они купили мою силу. А потом… А потом… Я не помню, что потом… – почти шепотом сказала Марикен, а затем ее голос вновь изменился: – Я живу с Жюлем, мы любим друг друга, у него очень хорошая семья. Жюль говорит, что любит птиц. У него татуировка в виде птицы. Мне нужен был кто-то, кто любит птиц… Нужен был кто-то. Мне так часто отказывали из-за того, что я была птицей. Дурацкие перья повсюду, ужасная кожа. Это всех раздражало, а теперь нет…

Волосы Двадцать Третьего говорили о его настроении лучше, чем его взгляд. Они почти все горели пламенем.

– Я записал, – сказал Рене.

– Оденься и ложись спать, – приказал Двадцать Третий. Рене протянул Марикен длинную майку, которую девушка натянула на себя, затем послушно завернулась в плед и тут же засопела.

– Хватит с меня допросов на сегодня, – вздохнул демон. Без части своих сил он быстро выдыхался, отдавая магические приказы. – Похоже, ее родственники будут крайне разочарованы тем фактом, что она отказалась от своих сил. И я тоже, если она приняла такое решение из-за меня…

– Давай про твои муки совести мы поговорим позднее, – поморщился я. – Ты понимаешь, что ты натворил? Как мы теперь будем объяснять это все совам? Кто у них станет теперь хранителем?