– Что это было за проклятие? – спросил я.

– Понятия не имею, но думаю, что в случае с хранительницей проклятие связано с неудачами и несвершением планов.

– Может быть, это проклятие замедлит девицу. – Я кивнул Двадцать Третьему: – Тебе не кажется, что это очень странное поведение?

– Это не все, – перебила нас Неринг. – Затем девица объявилась на Бальге и потревожила всю местную нежить. Есть сведения, что свою силу она слила в районе могилы местного святого. А вот куда делись его мощи, понятия не имею.

– Что это за место? – спросил я.

– Древний тевтонский замок на краю залива. Он, как и весь город, стоит практически на костях, но в районе Бальги во время большой войны было смертоубийство, русские оттеснили немцев к заливу, а те сражались и не хотели сдаваться. Отступать, как вы понимаете, тоже было некуда. Так они, непримиримые, и остались на этой земле и не ушли. К любым чужакам они агрессивны. В леса заводят, проклинают, кошмары насылают. Лишний раз лучше не тревожить. А девица именно это и сделала, до сих пор местные маги пытаются утихомирить нежить.

– Нужно туда наведаться, – кивнул Двадцать Третий.

– И это не все. Семья хомлингов, которые жили на территории, прилегающей к Краснолесью, погибла или пропала без вести.

– Без понятия, кто такие хомлинги, но можно узнать, почему никто не обратился в отдел по контролю магических существ? У вас нет ни одного священника в городе? – разозлился я.

– От Ватикана контроль в городе осуществляет отец Вильгельм. И изменения магического фона на него тоже влияют. К тому же эта чертовка слила часть своих сил еще и в городе.

– Но ты же хранительница, почему не оберегаешь город?

– Все не так просто. Кенигсберг – уникальный магический город, практически у каждого места в нем и области есть свой хранитель. Я занимаюсь морем. Хранителем города и одним из уполномоченных отдела по контролю магических существ Ватикана является отец Вильгельм.

Я вытаращился на Неринг.

– Тот самый священник-призрак с острова Канта? Я слышал, что у Ватикана есть один-единственный поистине уникальный сотрудник, который в одиночку управляется с такой сложной территорией, как Кенигсберг.

– Он самый, – кивнула Неринг. – Правда, после того, как он расстался с дамой сердца, он безутешен.

– Что? – Двадцать Третий нервно рассмеялся. – Католический священник-призрак встречался с девушкой? То есть когда ты жив, то у тебя целибат, а после смерти – так уже не целибат. Хорошо вы устроились!

– Да заткнись ты! – не выдержал я. Мы были очень близки к поимке Безымянки, и я не хотел тратить ни минуты на лишние разговоры. – Что дальше стало с девушкой-фейри?

– Она пропала в районе Инстербурга неделю назад. Там ее след обрывается.

– Значит, мы должны отправиться туда! – воскликнул я.

– Подожди, герой, – задумалась Неринг. – Девочка должна быть наказана. Я требую, чтобы вы отправили ее туда, откуда она явилась. И требую, чтобы предварительно Ватикан минимум табуировал ее.

– Табуировал? – спросил Двадцать Третий.

– Это частая практика, альтернатива смертной казни в какой-то мере. На такое существо накладывается печать. Если она с такой печатью выйдет в мир и увидит человека – тут же сгорит. Истории про то, что вампиры сгорают на солнце, идут как раз от табуированных. Такие печати в разное время получили многие. Ну и, пытались рисковать… Как накладывается табу – я не знаю. Этим занимаются епископы.

– За что ты хочешь наказать фейри? – спросил демон.

– Несколько нападений на хранителей. Одна и та же энергия в случаях оживления нежити, нападения на Тананберту и, наконец, открытия очень нехорошей штуки прямо в центре города.

– Она не специально. – Мой голос был совсем неуверенным и дрожал. – Ею кто-то манипулирует. Возможно, Аненербе.

– Аненербе не базируется здесь уже несколько лет. – В понимании Неринг почти сто лет считалось за несколько.

– Это не те Аненербе. Наверное. Мы приехали сюда из-за организации, которая ворует силы волшебных существ. Они так себя называют и прикидываются школой психотерапевтов или чем-то вроде того.

Неринг изогнула бровь.

– Психотерапевтов? Опять эти дармоеды. Хм. Девушка Вильгельма ушла от него к какому-то психотерапевту, это все, что я знаю.

– А эта девушка была из наших? – спросил я.

– Естественно, из наших, – развел руками Двадцать Третий. – Кто еще бы стал встречаться с привидением!

– Логично.

– Ладно, мальчики, вести поиски всегда лучше на полный желудок. – Неринг махнула рукой, и перед нами на полу появились пиалки, наполненные наваристым супом.

– Ого! – восхитился демон. – Я очень давно не видел, чтобы магия проявлялась вот так. Когда ты говорила, что готовишь похлебку, ты просто берегла силы, чтобы совершить колдовство и материализовать задумку?

Неринг кивнула. Для меня это была очень странная магия, но суп ничем не отличался по вкусу от настоящей еды.

– Мммм, что мы едим? – спросил демон.

– Это называется «журек». Польский суп. Три вида колбас, бульон, хлебная закваска, как на квас, немного овощей, грибов и чуть-чуть сыра.

Двадцать Третий поглотил суп из своей пиалки за пару минут. Вот уж чему стоило завидовать, что этот паскуда хоть кипяток мог пить, не обжигал себе горло.

– Женщина, я хочу от тебя рецепт. Материализовать я такое не смогу, но, когда вернусь домой, – обязательно приготовлю, – облизывая ложку, заявил Двадцать Третий.

Неринг улыбнулась.

– Странно, что не можешь. Я сама недавно осознала, что раз в месяц могу пользоваться силой… вот так…

– Будь у меня все силы, так я все равно не смог бы, – кивнул Двадцать Третий. – Знаешь, это уже второй случай аномальной магии, которую я вижу. Первый был связан с аномалией остановки времени. Неринг сидела напротив нас с закрытыми глазами, она напряглась, потом вздохнула:

– Нет, повторно не выходит. Все-таки не чаще раза в месяц. Но ты прав, этот мир, похоже, стал соприкасаться с чем-то, с чем ему не следует.

– Почему вы говорите про аномалии? – не выдержал я.

– Это, конечно, никак не относится к нашим делам, Николас, но вся магия работает на принципе, что ты не можешь создать что-то из ничего. А этот суп нарушает этот принцип. И я надеюсь, нам никогда не придется разбираться с причиной нарушения этого принципа.

– Не в этой жизни, по крайней мере, – мрачно подытожила Неринг. Затем улыбнулась и принесла нам сушеную камбалу и полторашку светлого пива. – Мальчики, какой ваш план?

– Наш план выглядит следующим образом. Поговорим с Тананбертой. Затем отправимся на Бальгу, потом в город, если останется время – проведаем этих ваших гоблингов. В городе наведем справки и познакомимся с этими Аненербе. Пока это все выглядит как одна большая провокация, – подытожил я.

– Пока это выглядит как одно большое попадалово. – Двадцать Третий задумался: казалось, он хотел что-то еще сказать, но промолчал.

Мы вернулись в Кранц, где сняли часть старого немецкого дома, и стали ждать наступления ночи, чтобы хранительница Косы пробудилась и явилась нам. Неринг предупредила нас сразу, что женщине нужно будет устроить почти королевский прием, так что у нас было несколько часов, чтобы все подготовить.

Все лавочки в городе в тот вечер закрывались раньше обычного, люди спешили домой. Я зажигал свечи, наспех купленные в ближайшем магазине, а из кухни доносился запах глинтвейна. На последних стадиях приготовления я всегда добавляю туда бокал бренди или рома, чтобы получился «злой глинтвейн». Он лучше согревает и имеет другие приятные свойства, в том числе и насыщенный запах.

Все было почти готово к приему ведьмы и ее свиты. Вино. Угощения. Ну и несколько освященных крестов, если что-то пойдет не так. Хотя этого бы мне не хотелось.

Двадцать Третий вернулся с прогулки, прошел в кухню и плюхнулся на диван.

– Форточку открой. Они же никогда не заходят через дверь.

Я пожал плечами и выполнил этот квест.

Мы приступили к потреблению глинтвейна. В этот самый момент в комнату влетел маленький козодой, за ним – сова и еще несколько птичек. Клювом начали стучать в окно две чайки.

– Дисней заказывали? – Двадцать Третий, как обычно, был полон сарказма.

Птицы, пробравшись в дом, начали чирикать, ухать, орать и суетиться. После птиц в окно заползли змеи и на подоконник запрыгнула пара жаб. В доме становилось тесновато. Хорошо, что владелец этой части дома не видел, какие гости решили наводнить ее.

Звери о чем-то переговорили между собой, а потом начали менять форму, естественно загадив кусками кожи, перьев и чешуи чистые деревянные полы! Зато теперь в доме было полным-полно прекрасных дев и женоподобных юношей, которые с важным видом осматривали убранство дома и старались продемонстрировать свой высокомерный скепсис. Местные духи воды и леса были удивительны. Именно их мы чувствовали, когда добирались до Неринг.

– Вы не очень хорошо подготовили жилище к приходу вождя и хозяйки! – произнесла рыжеволосая красавица.

– Вашего вождя и вашей хозяйки, – хором ответили мы.

Девушка хмыкнула.

– Вы высказываете неуважение. Здесь недостаточно угощений. И мало места.

На миг мне почудилось, что я собирался принимать здесь не местных духов, а Дикую Охоту: гонора у духов было, как у древних фейри.

Девушка фыркнула и отправилась к другим рыжеволосым барышням. Наконец наступила полночь. Мы услышали стук копыт, и призрачная кавалерия остановилась как раз возле нашего окна. Понятное дело, что всадники не полезут в форточку (ах, какое было бы зрелище), пришлось открывать окно полностью. Ветер погасил все свечи, запах водорослей и костров заполонил весь дом. Духи, шатавшиеся по дому, замерли в почтении и благоговении перед фигурами, которые весьма грациозно забирались на подоконник и влезали в кухню. Они гремели кольчугами из металлов, которых никогда не встретить на земле, и все это напоминало звон сотен колокольчиков. С их появлением комната словно расширилась: эффект зеркал, поставленных одно напротив другого.