– Что-то случилось? Почему вы ограбили моего коллегу? – Я посмотрел на девчонку с серьгой в форме полумесяца, но она лишь отвела взгляд в сторону, напряженно сжав губы.

– Наши родители… пропали, – почти шепотом заговорила она, и я почувствовал, как в комнате повисла гнетущая тишина. – Уже долго не возвращаются. Магазин теперь на нас, а мы не знаем, что делать.

Я искренне удивился. Магазин, полный ловушек и магических штучек, который они, оказывается, держат сами – это уже не обычное детское проказничество.

– Пропали? – переспросил я, пытаясь осознать масштаб проблемы. Дети покивали, и я ощутил, как на мгновение невольно проникся к ним сочувствием.

– Они вышли сюда, в зал, на встречу с кем-то, – добавил мальчишка с серьгой в левом ухе. – Потом ушли… сказали, что поедут в город, и больше не возвращались. А мы остались здесь… одни. Мы просто хотели, чтобы кто-то наконец нас заметил.

Я взглянул на Двадцать Третьего. Тот хоть и делал вид, что все еще обижен, выглядел как минимум заинтригованным.

– Хорошо, – сказал я, мягко улыбнувшись девчонке. – Нам пригодится любая информация о том, как они выглядят. Мы поможем вам их найти. Только, надеюсь, от вас больше никаких фокусов?

Дети кивнули. И начали, перебивая друг друга, описывать своих маму и папу.

– У каждого из нас есть свое особое место в большом городе. Возможно, родители до сих пор там, – сказала девочка. – Советую вам пройти по ним. В городе вы сможете увидеть хомлинга только после того, как найдете все статуэтки призыва. Призыв свершится, только если вы будете соблюдать три правила: первое – вы должны перемещаться только пешком, второе – нужно найти все статуэтки в порядке старшинства, третье – вы не должны ничего есть или пить, пока идете по этим местам.

Этот квест с самого начала показался мне подозрительным…

Шел третий день, как мы с Двадцать Третьим блуждали по Калининграду, тщетно выискивая пропавших родителей хомлингов. Наши ноги стерлись до мозолей, а терпение было на исходе. Мы облазили все возможные потайные улочки, заглянули в музеи, сначала отыскали все фигурки, затем еще раз прошлись меж ними, но в порядке старшинства. Ничего не произошло. У нас было несколько неизвестных, которые дети нам не подсказали. Мы не знали, кто из хомлингов был старше. После седьмого раза блужданий по городу на голодный желудок Двадцать Третий был мрачнее тучи, а я – хоть и священник, но тоже был готов отправить хомлингов к чертям, хотя самих чертей не жалую.

Я устало посмотрел на мирно примостившуюся в нише крепостной стены скульптурку бабушки-хомлинга в милом чепчике, державшую в руке четырехлистный клевер. Она сейчас будто издевалась надо мной своей безмятежностью.

– Подумай, Николас, – продолжал Двадцать Третий, ткнув пальцем в фигурку хомлинга, которая глядела на нас. – Мы перепробовали почти все комбинации. Ничего не происходит. Они уже один раз меня обманули. Что им мешало повторить?

Я посмотрел на него будто на идиота. Но не успел возразить, как осознал, что он прав. Мы знали, что хомлинги пропали в Краснолесье, а дети отправили нас в город искать бронзовые фигурки… Ни одного живого хомлинга в городе действительно не было. Только мы с Двадцать Третьим, как два дурака, бродили по городскому лабиринту, разглядывая скульптурки. Дети говорили, что при правильном порядке можно призвать любого хомлинга, но сами не призывались. А значит, мы повелись на их истории, не задав лишнего вопроса.

– Чертовы хомлинги! – Двадцать Третий схватился за голову и закатил глаза. – Они нас просто вокруг пальца обвели. Это ведь, по сути, была их шутка! Определенный порядок, голодный желудок – слишком сложно для призыва обычных мелких домовых.

Я еще раз посмотрел на бронзовую бабушку-хомлинга, и мне показалось, что она, зараза, усмехнулась в ответ.

– Я, честно говоря, устал от этих отцов и детей, – сказал Двадцать Третий, когда мы купили по трдельнику и сели в парке отдохнуть, уже наплевав на следующий забег.

– Но если мы не найдем Безымянку, ты сам можешь внезапно оказаться папашей, – подколол его я.

– Я уже говорил, что семья – это скорее всего не мое. Ну, так, по опыту знаю.

Мы какое-то время молчали. Демон неаккуратно поглощал трдельник с нутеллой, и измазывался в ней, как малое дитя. Даже нутелла на носу совершенно не смущала рогатого коллегу.

– А у демонов есть семьи? – Я ожидал, что Двадцать Третий не ответит, но он внезапно оказался в настроении поговорить.

– Конечно есть. Мои мама и папа довольно уважаемые существа. А вот оба их сына уважением похвастаться не могут.

– Ты как-то вскользь уже упоминал… У тебя есть брат?

– Старший. Но у нас с ним сложные отношения. Знаешь, когда я вожусь с тобой, я иногда думаю, как же Икалас намучался со мной, пока я был молод.

– О, я его тоже понимаю, – кивнул я. – Я с тобой каждый день мучаюсь.

Двадцать Третий стер нутеллу с кончика носа, слизнул ее, затем посмотрел на меня.

– Вы с ним похожи. В каких-то… фундаментальных вопросах.

– Например?

– Вы оба не любите людей.

– А у него какая причина?

Лжесвященник погрустнел. И перевел тему.

– А ты единственный ребенок?

– К счастью, да. Еще один затравленный сверстниками ребенок этому миру точно бы не понадобился.

– А, вот оно, в чем причина твоей ненависти к людям… Дай угадаю, травили из-за того, что у тебя была бедная семья?

Я какое-то время думал, стоит ли рассказывать все Двадцать Третьему, а потом все же решился. В конце концов, я уже рассказывал эту историю Тании, Иоанне. Почему бы ему не знать правду?

– Моя мама влюбилась в молодого человека. Много лет любила его безответно, а затем пошла на крайние меры – приворожила его. Отец должен был выучиться на католического священника, но после приворота отказался от своего призвания. Какое-то время все было хорошо, потом сложные девяностые, развал страны, отец предлагал всем переехать к нему в Германию, мать запротестовала. Остались. Дальше быт, тяжелое время, мать устала от отца, разлюбила его. Но приворот не сняла. Отец извелся. Я помню, как мать проболталась отцу, что она ведьма. Она очень надеялась вырастить из меня настоящего мага, и отец испугался. Отец, наоборот, меня водил на мессы, приучал, так сказать, к христианской культуре. А затем я внезапно заинтересовался всем потусторонним, и отец расстроился. Совсем свалился в депрессию и в какой-то момент… В общем, он повесился.

– Ты стал священником, потому что чувствуешь свою вину, что в детстве интересовался магией и разочаровал его?

Я кивнул.

– Знаешь, после его смерти я максимально хотел быть подальше от существ. Но люди меня не приняли с таким-то бэкграундом. Ну, а потом случилась Тания… но это ладно. Давно хотел тебя спросить. Почему тебе нравятся банальные люди?

Двадцать Третий улыбнулся.

– Мне нравится думать, что без меня они пропадут. И судя по тому, что я вижу, пропадут же.

– В каком смысле?

Демон покачал головой.

– Да не важно. Важно, что нам нужно заставить пропасть нескольких мелких поганцев. Запасемся набором антифейри – и к ним?

Под веселую джазовую композицию я, пританцовывая, вошел в магазин. От меня пахло свежим хлебом, а с собой, для пущей убедительности, был пакет молока и стальной ножик. Двадцать Третий также подготовился к встрече с хомлингами, потому что на деле, скорее всего, сущность их была как у фей.

– Знаешь, я никогда не планировал заводить детей, но вот теперь, после этих малолетних дебилов, я вообще детоненавистником стану, – распылялся демон. – Крампусов на них нет.

– Ах ты мой рогатый экстремист, – усмехнулся я, но в целом в том, что касается отсутствия детей, даже католическая церковь была солидарна с демоном.

– Дети, я готов послушать ваши объяснения! – жизнерадостно провозгласил я в глубь магазина.

Хомлинги начали появляться из-за гор антикварного хлама, щетинясь и скалясь, как недовольные кошки. Музыкальные инструменты, играющие без музыкантов, с грохотом рухнули на пол, их магия ослабевала. Жаль, конечно, хорошие инструменты. Ребята шипели на меня из-за прилавка, но сделать уже ничего не могли. Явно молоденькие: стоит им заблокировать часть сил – и ни портал тебе открыть, ни обратиться, ни заколдовать.

– Колыбельную? Стакан молока? – ухмыляясь, спросил Двадцать Третий.

– Нет! – закричала рыженькая девочка, и ее глаза засветились золотым светом. – Вас они послали? Мы все поправим!

– Они? – мы с демоном переглянулись.

– Ну, люди. Которые забрали бабушку и дедушку.

– Ага, прям так я вам и поверил, – фыркнул Двадцать Третий и инфернально оскалился, словно прямо сейчас был готов придушить каждого из надоедливых детишек.

– Подожди, – я пытался сохранять самообладание, и, нужно сказать, у меня неплохо получалось. – Ну давайте, придумайте еще одну историю. Но она может нам не понравиться.

– Здесь был человек. Мы не слышали, о чем он договаривался с бабушкой и дедушкой, но после этого разговора бабушка и дедушка просто ушли из лавки. Папа и мама искали их, но безрезультатно. Мама и папа сказали, что нашли зацепки. Превратились в людей и отправились сначала в Краснолесье, затем в Кенигсберг, – принялся торопливо рассказывать один из мальчиков.

– А потом, – всхлипнула девочка, – мама пропала в городе, а от папы в лесу нашли только шляпу и ладонь с обручальным кольцом.