Анна стала приезжать в город раз в полгода. Первым делом – с поезда ли, с самолета – на такси до центра, а оттуда пешком до острова. Вильгельм чувствовал ее приближение и встречал сразу возле лестницы: стоял на старой брусчатке и не слушал, как потешались над ним другие призраки острова. Брал Анну под руку, и они, обсуждая все новости, шли до собора, потом – до набережной и всегда останавливались на мосту. Пересечь мост Вильгельм не мог.

В те ночи, когда Анна была в городе, а не в окрестностях, она приходила к собору, брала с собой во фляжке мерзкий пряный виски, садилась на ступеньки напротив могилы. Вильгельм садился рядом, и они обсуждали все на свете, призрак рассказывал о жизни в городе до прихода народа-победителя.

Про войну Вильгельм не любил вспоминать. Множество его старых товарищей пропали бесследно, а еще больше мертвецов стало появляться на улицах города. Они просто возвращались в родные края, не понимая, как уйти куда-то. В последний год войны жернова намололи столько жизней, что, казалось, город сам превратился в привидение, мертвых в нем стало больше, чем живых. Однажды утром вспышка огня и света осветила собор и начался пожар. Призраки острова беспомощно наблюдали за гибелью места и безумно хотели докричаться до живых, хоть и понимали, что им не до тушения пожара. Но чудо случилось. Люди, вопреки распоряжениям властей, потушили собор своими силами. Возможно, именно любовь горожан и спасла само место, и его не постигла участь старого кенигсбергского замка, который был уничтожен как символ буржуазного строя, а дворцовая площадь перед ним и по сей день искажена болью и ненавистью старого города…

В ответ на истории из прошлого Анна рассказывала Вильгельму, как обстоят дела во внешнем мире, в других странах, и обязательно привозила камушки и ракушки с Балтийского моря, раз уж их попытки вытащить Вильгельма с острова не увенчались успехом. А после рассказов о приключениях речь всегда заходила про жизнь самой Анны, и жизнь эта, так уж получилось, была полна разочарований и ненависти к себе. И лишь рядом с существами иного мира такая странная девушка не чувствовала себя чужой.

Сам Вильгельм испытывал смешанные чувства. С одной стороны, поддерживать человека и лечить душу все еще было его работой. С другой стороны, он понимал, что если бы у призраков было сердце, то во время визитов Анны оно билось бы быстрее, а по телу разливалась бы теплой водой нежность. Он был рад, что Анна приезжает именно к нему, доверяет ему, слушает его. Чувствует себя нужной. А он дает ей это ощущение. Может быть, и она чувствовала нечто подобное?

Но от каждой подобной мысли Вильгельм испытывал боль. Боль разрывающую, боль опустошающую. Он все еще был мертв.

Однажды они стояли на мосту, Анна теребила в руках лямки дорожного рюкзака. Волосы ее пахли морем.

– Когда теперь вернешься?

– Трудно сказать. В августе я всегда приезжаю. Так что годик подожди.

Вильгельм переминался с ноги на ногу. Пытался игнорировать то, как потешался над ними местный хомлинг. После чего вежливо улыбнулся и пожал Анне руку. Девушка пожала руку в ответ. Им всегда было наплевать, как подобное смотрится со стороны.

А потом девушка направилась в сторону Рыбной деревни. Дойдя до конца моста, она ощутила, как сильный порыв ветра встретил ее на том берегу. Она даже не успела опомниться, почувствовав на губах вкус мертвых, призрачных губ. В тот момент Анна видела лицо молодого священника как наяву. Могла бы поверить, что он даже покраснел!

– Ты перешел мост… – прошептала она.

– Ich liebe dich! – как-то по-детски выпалил Вильгельм.

После этих слов покрасневшая девушка схватила бедолагу за руку и почти насильно потащила обратно к собору.

– Да, мой дорогой, какой-то частью своей души я тоже тебя люблю! Но что мне делать-то?!

От обиды Анне хотелось плакать: так уж получилось, что единственный мужчина в этом мире, кто сказал ей заветные слова, был давно мертв. С живыми Анне как-то не везло.

– Давай я утоплюсь сейчас в Преголе? Тогда мы будем связаны? – голос ее был полон отчаяния.

Вильгельм понимал, что его слова принесли только боль.

– Нет, ты не из этих мест. Может и не получиться. Я просто хотел, чтобы ты знала, что, когда тебе кажется, что весь мир против тебя, что никто не ценит твое сердце, у тебя всегда есть я. И я всегда буду тебя ждать здесь. Чтобы выслушать, помочь и доказать тебе, что ты не одна.

Еще несколько минут она стояла, улыбаясь, плакала и утирала рукавом куртки горячие слезы…

Анна возвращалась к Вильгельму еще несколько раз. Они гуляли под руку, целовались и были вполне обычной парой по меркам обычности странных людей и привидений. Да, он все еще не мог покинуть это место, но теперь его пребывание тут хотя бы имело смысл. Он знал, что Анна вспоминала его на большой земле. Мысль о неодиночестве и нужности грела их души. И так уж получилось, что священник выполнил свое предназначение – исцелить ее боль.

И однажды под Рождество Анна вернулась уже не одна. Тогда Вильгельм и почувствовал неладное.

Человек рядом с Анной выделялся из толпы. Уверенный, стройный, с темными ухоженными волосами и глазами хищной птицы. И верно, не жди ничего от таких людей, кроме беды. Анна же со всей своей непосредственностью скакала вокруг него, громко рассказывая истории города и острова.

– Пойдем, я познакомлю тебя с ним! – щебетала девушка, пытаясь утащить черную птицу за подол пальто, отчего птица холодно одергивала части своего одеяния.

– Вильгельм! Вильгельм! Просыпайся! Старый увалень! Проснись, я тут! Я приехала! Хочу познакомить тебя с Максом.

Когда Вильгельм вышел из земли, Макс даже бровью не повел.

– Привет, – отстраненно-добродушно сказал чужак.

Вильгельм хмыкнул:

– Здравствуй.

Священник все пытался понять природу чужака и природу отношений чужака с его Анной. По девчонке сразу все было понятно, а вот другой видящий вызывал вопросы. Находиться рядом с ними для Вильгельма становилось с каждой секундой все более невыносимо. Девушка уже успела купить глинтвейн на рождественской ярмарке и уселась на ступеньки. Священник отказался от такой компании. Он метался по собору и выл. Видимо, он достаточно излечил Анну от всей ее боли, так что она решила любить кого-то кроме него? Может быть, не стоило так делать, и пусть она всегда была бы его? А может, что-то не так было с этим чужаком?

Но сколько священник издали наблюдал за ними, столько его рвало на части от эмоций. В такие моменты призраки становятся почти реальными и обретают тела.

– И вот тогда мы беседовали… – продолжая жестикулировать с булкой в одной руке и глинтвейном в другой, говорила Анна.

– Дорогая, я не только как твой парень, но и как твой психотерапевт говорю тебе: это все твое богатое воображение. Я приехал с тобой сюда, чтобы доказать, что все это лечится, что все это придумано. Придумано тобой.

– Макс… не начинай, ну вот Вильгельм, ты же его видел сейчас!

– Я тебе подыграл, – ласково улыбнулся мужчина.

– Вильгельм, пожалуйста, выйди! – закричала Анна.

Священник не смог не ответить на зов. Он предстал перед ней, и воздух вокруг потяжелел.

– Видишь, он есть! Макс! Ну ты же видишь его!

– Милая, – нежно обнимая девушку и отбирая у нее стакан с глинтвейном, прошептал мужчина. – Ты много выпила, вернемся в отель. Нет никаких призраков, это твоя детская травма.

– Ты же меня видишь! – прорычал Вильгельм. – Зачем ты морочишь девушке голову?!

– Анечка, пойдем, тут никого нет.

Анна неверяще переводила взгляд с Вильгельма на Макса и обратно.

– Ты же меня любишь, пойдем, не расстраивай меня, пожалуйста. Ты пришла ко мне год назад, и, господи, сколько проблем у тебя было! Но ты справилась с ними благодаря мне! Тут никого нет.

– Убери от нее свои лапы! – Вильгельм попытался взять Анну за руку, но его ладонь прошла сквозь ее тело.

– Анечка, пойдем. Не будем начинать. Фантазия – это хорошо, но в меру. Призрак, который в тебя влюбился, – это правда мило, ты выдумала этот образ, ты хотела кого-то такого. Вот, теперь все реально. Правда ведь?

Анна грустно посмотрела на своего спутника. Она боялась обернуться и поверить, что Вильгельм все еще здесь.

– Я люблю тебя, пойдем отсюда. Я долго искала тебя, я придумала Вильгельма, чтобы быть кому-то нужной, но теперь ты со мной, – поникнув, прошептала девушка.

– Анна, с ним что-то не так, он тебе врет! Он использует тебя! – От крика Вильгельма вспорхнули с деревьев все доселе спавшие птицы.

Но Анна, чью руку держала такая теплая живая рука, проигнорировала и это. А потом они развернулись и ушли с острова.

Вокруг гасли огоньки закрывающейся рождественской ярмарки, а Вильгельм сидел на своей могиле и ревел от боли. Птицы перебудили всех призраков острова, на эти крики примчались и призраки замка, стекались по реке те, кто охранял форты и врата. И никто не мог успокоить хранителя места.

Не могли унять его боль и в следующие вечера, когда те двое возвращались на остров, вот только Анна совсем не обращала внимания ни на кого, кроме своего «возлюбленного». И Вильгельм буквально провалился сквозь землю от этого ада.

Когда самолет уносил пару на большую землю, Вильгельм стоял перед собором на коленях и шептал:

– Господи, если ты есть, забери меня.

И на рассвете Вильгельм ступил на мост.