– Естественно, не этой Паломы, – перехватив ее взгляд, ответил Тайло. – Другой. Дочери Флоренсии.

– А! Так ты внук Флоренсии! – наконец-то во всем разобравшись, воскликнула женщина. – Эй, вы представляете? – Она обратилась к гостям. – К нам приехал внук Флоренсии!

– Ура! Добро пожаловать! Ничего себе! Как он вырос! Как там бабуля? Передавай привет дедушке Арчибальду! – загомонила толпа.

– Твою бабушку звали Флоренсией? – вполголоса поинтересовался Флинн.

– Нет, назвал первое имя, пришедшее на ум. Я же тебе говорил, что воспоминания берегут свой покой. Они примут за правду все, что им скажешь. Вот смотри. А я приехал не один! Я прихватил своего любимого братишку. – Тайло непринужденно обнял Флинна одной рукой.

– Брат? – слегка недоверчиво спросила женщина, внимательно рассматривая их: белокурого синеглазого Флинна и темноволосого зеленоглазого Тайло. – Родной?

– Да, конечно! А что? Разве мы не похожи? – Тайло схватил свободной рукой лицо Флинна и сжал его щеки.

– Не особо, – смутилась женщина, потирая виски.

– Странно, мы ведь близнецы. – Тайло и бровью не повел, врал он виртуозно.

– Да-да, разумеется. Теперь я вижу, что вы очень похожи. Как две капли воды, – закивала женщина с умным видом.

– Верно! Мы похожи настолько, что даже родители нас частенько путают. Специально для них мы носим майки с нашими именами, – серьезно произнес Тайло. – Я же говорил, – чуть слышно обратился он к Флинну. – Они любой бред примут за чистую монету.

– Что же вы стоите? Идите к столу. Дедушка Таддеус уже спускается, – поторопила их женщина, увидев старика, идущего под руку с девушкой в зеленом платье.

– Кстати, у моего брата Флинна сегодня тоже день рождения. – Тайло хлопнул Флинна по спине, да так сильно, что у того завибрировал позвоночник.

– Получается, что и у тебя тоже? – спросила она у Тайло. – Вы ведь близнецы.

– Нет. Я родился без пяти двенадцать, а мой младшенький братишка немножко опоздал. Он появился на свет в пять минут первого. – Тайло потрепал Флинна за щеку, как ребенка. – Так что мой день рождения был вчера.

– Что ж, тогда отпразднуем два дня рождения! Дедушки Таддеуса и твой, малыш. – Тетушка Клементина улыбнулась и бережно погладила Флинна по голове. – Сколько тебе исполнилось?

– Семнадцать, – обронил он. – Многовато для «малыша».

– О, для меня ты все еще ребенок! – Она махнула рукой. – А нашему дедушке сегодня девяносто семь! Подумать только! Эй, Тамара, Себастиан, пересядьте. Пусть Флинн и Тайло сядут рядом с дедушкой.

Двое ребят послушно уступили свои места.

– Не стоило прогонять их. Мы бы сели где-нибудь в другом месте, – сказал Флинн.

– Стоило, стоило, – успокоила его женщина. – Все же вы наши дорогие гости, да в придачу у одного из вас сегодня тоже день рождения.

Флинн и Тайло сели на освободившиеся стулья. В честь дедушки Таддеуса закатили грандиозный пир. Стол ломился от еды. Здесь было все: сладкие перцы, фаршированные мясом, запеканка с золотистой сырной корочкой, рис с креветками, салат со шпинатом и курицей, политый лимонно-горчичным соусом, пирожки с душистыми травами и грибами, сливочный суп с базиликом и свежеиспеченный хлеб, щедро посыпанный кунжутом. Последним из кухни вынесли огромный лаймовый пирог – любимое лакомство дедушки Таддеуса.

– Вот это да-а-а. – У Флинна от лицезрения всего этого великолепия заурчало в желудке.

– Классно, правда? – воодушевленно подхватил Тайло. – Мое самое любимое воспоминание.

– О, а вы кто такие? – просипел дедушка Таддеус, не без посторонней помощи сев во главе стола. Его абсолютно седые брови сошлись на переносице.

– Мы внуки Флоренсии. Я Тайло, а это мой брат Флинн. Мы приезжали к вам лет пять назад. Помните?

– А! Точно-точно, – пробормотал дедушка Таддеус. Из-за густых усов он смахивал на моржа. – Что-то такое припоминаю. Простите, ребятки, я такой старый, что иногда забываю собственное имя. Утром находился в полной уверенности, что меня зовут не Таддеусом, а Деттаухом. Столько лет прожил, что не вся память в голове умещается. Что-нибудь да выпадет из коробочки. – Он легонечко постучал по своему лбу.

– Ничего страшного, дедуля! – беспечно отозвался Тайло. – Мы с братом хоть и молодые, но тоже иногда забываем, как нас зовут. Правда, братишка? – Он повернулся к Флинну, невинно хлопая ресницами. Точно что-то неладное задумал.

– Бывает, – прочистив горло, сказал Флинн.

– Вчера я думал, что меня зовут Файло, а моего братца именуют Тлинном.

Флинн про себя отметил, что его новое имя уж больно созвучно со словом «тля».

– Эй, Тлинн, расскажи дедушке Таддеусу, какой сегодня день. – Тайло неестественно широко заулыбался, обнажая зубы, отчего стал напоминать куклу.

– Сегодня мне бы исполнилось, – Флинн осекся и поправил самого себя: – Сегодня мне исполняется семнадцать лет.

– Надо же! Так мы с тобой в один день родились! – Усы дедушки Таддеуса выпрямились: он улыбнулся. – Поздравляю, сынок!

– Спасибо, – пытаясь изобразить радость, поблагодарил Флинн.

– А почему ты такой кислый? – насупился дедушка Таддеус, почесав нос-картофелину. – Не последний же день рождения отмечаешь!

– Как раз последний…

– Флинн, хватит нагонять тучи хандры, а не то демон Уныния опять пустит в тебе корни, – прошептал Тайло и ткнул его локтем. – Ну же! У тебя в ближайшее время больше не будет возможности повеселиться. Наслаждайся вечером.

Не без усилий, но у Флинна все-таки получилось расслабиться. Застолье удалось на славу. Еда была вкусной и горячей, а компания веселой и шумной. Кузины Тайло посматривали в их сторону, смущенно хихикая. Одна из девушек набралась храбрости и спросила, есть ли у них возлюбленные. Флинн помотал головой, а Тайло громко сообщил, что правая половина его сердца навеки принадлежит другой, а за левую они еще могут побороться. Девочки в ответ только громче захихикали, и их щеки покрылись румянцем.

Дядя Леопольд все норовил дать Флинну и Тайло какие-то «важные мужские советы», но тетя Клементина пресекала все попытки мужа на корню, меча в него суровые взгляды, точно копья.

Тетушка Хризея ни на минуту не умолкала, хвастаясь своими сыновьями. Ее «старшенький» получил диплом врача и теперь проходил практику за границей, «средненький» оканчивал музыкальную школу, после которой собирался организовать собственный коллектив. «Младшенький» же был лучшим учеником в классе, и теперь его портрет висел на доске почета. Тетушка Хризея показывала фотографии сыновей, мурлыча о том, какие же они красивые мальчики. Все сидящие рядом с ней страдальчески возводили глаза к потолку: слушать ее сладкое воркование было сродни пытке.

Тайло активно общался со своей семьей, которую так и не узнал в реальном мире. Он наложил себе в тарелку целую гору еды и с удовольствием уплетал за обе щеки, каждые десять минут нахваливая тетушку Маргариту, которая все это и приготовила. Тетушка Маргарита же всякий раз улыбалась, прижимая руки к груди, и говорила: «На здоровье!»

Матео – сын тетушки Клементины – с самозабвением рассказывал о новинках из мира автомобилей. Он мог часами описывать все существующие модели, помня их параметры назубок. Когда же Флинн поделился, что у него есть – точнее был – мотоцикл, Матео чуть со стула не свалился. Тина – та самая девушка в зеленом платье, которая помогла спуститься дедушке Таддеусу, – весь вечер не сводила глаз с Флинна. Делала она это открыто и безо всякого стеснения, чем вгоняла его в краску.

Серый полосатый кот наматывал круги под столом, выпрашивая лакомство. Он терся об ноги и хрипло мурчал, будто внутри него работал маленький моторчик. Иногда кот жалостливо поднимал лапу или запрыгивал кому-то на колени. Никто не мог отказать этому хитрецу.

Дедушка Таддеус почти все застолье продремал на стуле, просыпаясь лишь тогда, когда звучали тосты в его честь. Ему желали здоровья, долголетия, любви, счастья и удачи – стандартный набор. На что дедушка Таддеус отвечал: «Спасибо, деточки, но все это уже было в моей жизни. Пусть все пожелания вернутся обратно! Вам они нужнее, а такому дряхлому старику, как я, необходимо только одно – покой».

– Пора загадывать желание! – радостно воскликнула тетушка Клементина.

Перед дедушкой Таддеусом поставили пирог, от которого тянулся потрясающий цитрусовый аромат. Почти сотня свечей торчала из белой глазури, из-за чего пирог походил на дикобраза.

– Боюсь, что мне не хватит сил задуть все эти свечи, – задумчиво проговорил дедушка Таддеус. – Клементина, золотце, сегодня не только я праздную. Отрежь-ка кусочек пирога внуку Флоренсии, да так, чтобы на нем было ровно семнадцать свечей. – Он подмигнул Флинну. – Я разделю с тобой свои годы.

Тетушка Клементина засуетилась и достала длинный нож. Она посчитала свечи, сделала наметки на пироге и отрезала большущий кусок, который перенесла на отдельную тарелку и поставила перед Флинном.

– Вот теперь мне не девяносто семь, а всего лишь восемьдесят! Чувствую себя мальчишкой, – сказал дедушка Таддеус, и все засмеялись.

– Теперь сможете крутануть сальто, дедуля? – задал кто-то вопрос.

– С легкостью! Только если ты меня поднимешь и перевернешь, Морис! – посмеиваясь, ответил дедушка Таддеус. Он кашлянул и обратился к Флинну: – А ты, сынок, перед тем как задуть свечи, загадай самое сокровенное желание. Поверь, оно обязательно сбудется. – Старик нагнулся и похлопал Флинна по коленке.