Кёко передёрнулась, подавилась от возмущения, подкатившего к горлу комом, но проглотила его назад. «Мой дедушка не вор! Он не мог украсть у другого клана!» сменилось «А что, если?..». Ведь это он рассказывал ей, что тот канул в неизвестность, что великая семья оммёдзи потеряла его давным-давно и утратила бесследно. Впрочем, дедушка же говорил ей и то, что обучает её наравне с Хосокавой или что мать её умерла на родильном ложе, а не сбежала, прыгнув из окна.

Словом, врать Ёримаса явно умел хорошо.

– Скажи, Странник… Мой дедушка тоже упокоению у тебя учился? Он поэтому так рано ки истратил, уже к шестидесяти годам? Обычно то случается в семьдесят или даже восемьдесят…

– Он пытался, да, пока не понял, что для людей это невозможно. И тебе тоже придётся это понять.

– Но если я снова попробую станцевать во время изгнания… Может быть, найду такой способ, чтобы…

Странник хорошо читал чужие лица, и в то же время своё умел делать нечитаемым вообще. Кёко каждый раз гадала, что же скрывается под этим шаловливым, не воспринимающим ничего всерьёз манерным видом… И теперь она наконец увидела, ибо Странник эту завесу для неё приоткрыл. За ней оказалось не чувство вины, но её признание; не раскаяние, но сожаление; и беспокойство, сутью от Кёко ускользающее, незнакомое ей, как страх быть отвергнутым, наверное, или нечто очень похожее. Что-то из этого заставило Странника поморщиться, и он сказал будто через силу:

– Кёко, послушай меня. Вот есть люди, склонные к полноте. Есть люди, склонные к простуде иль тому, чтобы рано облысеть. А есть те, кто склонен умереть раньше предначертанного срока. Ты именно из таких людей, Кёко, и беспорядочное применение оммёдо только ближе тебя к этой черте подводит. Ты понимаешь?

Кёко в который раз ответила со вздохом:

– Понимаю. Просто…

– Что?

– Как я смогу превзойти тебя, если буду отставать?

– А ты хочешь именно превзойти и никак иначе? – Странник улыбнулся почти умилённо, и Кёко поняла, что сказала лишнее, смутилась.

– Мне нужно возродить былую славу дома… Научиться тому, что никто до меня больше не умел, – самый верный способ.

– Неправда. Твоя цель – стать известнейшим оммёдзи, верно? С помощью изгнания, а не упокоения, этого тоже можно добиться. Я продолжу тебя учить, и всё получится. На это ки, уверяю, тебе хватит.

– Точно? – Кёко посмотрела на него недоверчиво. – Просто дедушка говорил…

– Забудь, что говорил дедушка. Ты станешь хорошим оммёдзи, если будешь впредь слушаться меня. Велю уйти искать офуда – и ты уйдёшь. Велю спрятаться – ты спрячешься. И больше никогда мне ни о чём, тем более о себе, не лги.