«И печальнее женщины не видел белый свет…»

И не видел он женщины счастливее, когда она вдруг рассмеялась.

– Не спрашивай, – шепнул Странник украдкой, когда Кёко покосилась на него недоуменно. – Это кошки. Умом их не понять.

– Ох, мои милые! Ох, какие же вы затейники! Ну и удивили вы меня, – залепетала восторженно императрица, обмахивая проступивший на щеках карминовый румянец жёлто-рыжим рукавом. Кёко почувствовала, как весь партер за её спиной вздохнул от облегчения, и невольно вздохнула вместе с ним. – Мио, моя Мио… Это ведь ты всё придумала, я права?

– Я, Когохэйка.

Кёко пропустила момент, как та выпрыгнула из кайбё, оставшегося лежать среди обломков бесполезной и полой шкуркой, пошитой из лоскутов старой ткани, выкрашенной углём. Так же ловко, как она провернула свою авантюру, Мио успела подобрать золотое, вышитое хрусталём и жемчугом утикакэ и, поклонившись, вежливо помогла Когохэйке его надеть, пока та посмеивалась.

– Мне понравилось всё, начиная с того, как вы готовились целый год, чтобы заставить меня поверить в существование мононоке, и заканчивая тем, что даже великого оммёдзи с ученицей привели ради меня. Ох, а ваш костюм! Ох, а первые два сказания! Они были бесподобны, – принялась как ни в чём не бывало хвалить императрица, расправляя рукава и разглаживая складки на одежде, будто бы и вправду обычный театр обсуждала. И смеялась, и смеялась, как все подданные дворца годами о том мечтали… Даже когда вдруг сказала: – Правда, то, что ещё четыре мононоке появились, на сей раз настоящие, – это было чересчур. За это, хоть ваша затея и удалась на славу, наказать мне вас всё-таки придётся.

Кёко не должна была злорадствовать, но ей пришлось стянуть в тонкую линию губы, чтобы случайно не улыбнуться. Если бы её попросили назвать вещь, которая понравилась ей на кошачьей Танабате больше всего, то она бы назвала уши Мио, загнувшиеся в тот момент к макушке, или её вздрогнувшие плечи. Это был невидимый бальзам на изодранную спину Кёко. Та до сих пор болела.

Настроение в партере тоже переменилось. Воздух, который гости и коты-актёры вдохнули и выдохнули тогда от радости, был набран обратно в лёгкие.

– Это… это не было предусмотрено сценарием! – жалобно замяукали они, прячась друг за дружку. – Это вышло случайно! Мы не знали, что меч проклят, сам Странник разрешил его использовать как реквизит!

Кёко мысленно зашипела на него за то, что он позволил себе её фамильной реликвией без спросу распоряжаться. Но Странник и сам возмутился:

– Вы обещали вернуть его в обмен на моё сотрудничество. Не могу сказать, что я согласился участвовать, потому что угрозы побоялся, а не потому что мне понравилась затея, гхм, но печати должны были оставаться невредимыми. При всём уважении к искусному владению Джун-сама мастерством оммёдо, из-за вашего небрежного отношения кровь могла пролиться настоящая, не соус…