– Не используют, говоришь? – ухмыльнулась императрица, и Кёко снова вскинула голову. – Скажи это Сасаки, одной из пяти семей оммёдзи. Не поэтому ли ты, Странник, отобрал у них Тоцука-но цуруги? Верное решение.

Кёко осеклась, бросила на Странника испытующий взгляд, но тот ничем себя не выдал. Не сказал, что это вовсе не он выкрал меч, а Ёримаса Хакуро, её дед. И то, что делали с мечом до него Сасаки, не прокомментировал тоже.

«Значит, дедушка знал, что кто-то из благороднейших семейств совершает такие злодеяния?..»

…И не смог выдержать этого позора, пятнающего честь всех досточтимых оммёдзи и оскверняющего божественное оружие Идзанами. Так ли было дело? Или Кёко снова чего-то не знает? Почему, почему самый близкий её человек, так яростно ненавидящий ложь, одной лишь ложью её окружал? Есть ли вообще хоть толика правды в том, что Кёко знает о мире?

– Джун-сама! Наша спасительница Джун-сама!

– Ах, как хороша, как прекрасна наша Джун-сама!

– Сама звёздная кошка и кот-охотник не годятся ей в подмётки! Да что там… Даже Великому оммёдзи с нею не сравниться! Ты только посмотри на этого жалкого лиса в обнимку с девочкой в жёлтом.

Кёко очнулась, когда коты, обступившие свою Когохэйку со всех сторон, мурлычущие и осыпающие её ниоткуда взявшимися лепестками хризантем, вдруг заговорили о них со Странником. Но он даже бровью не повёл и ничуть не оскорбился. Даже наоборот, Кёко с удивлением обнаружила, что он улыбается и уже успел подняться на ноги. Императрица же облизывала длинные золотые когти – красный дождь, наконец-то переставший капать с неба, покрыл их странным сахарным налётом.

– М-м, – промычала она. – Переперчили.

Пока тот не растаял на зачарованной Наной одежде, Кёко поднесла к лицу рукав, высунула язык и тоже лизнула корку, чтобы попытаться распробовать ещё раз.

Горечь, перец, соль…

– Так это акамисо?

Соус из красных бобов.

Странник ухмыльнулся, но сам облизывать пальцы не стал. Всё равно вкуса не чувствовал, и слава богам: этот соус был таким мерзким, что Кёко бы его при других обстоятельствах и не узнала бы. Очевидно, туда слишком много саке или кунжутного масла добавили, а может, и лимона, чтобы сделать консистенцию более жидкой и напрочь лишить её всякого запаха, а заодно не дать соусу застыть слишком быстро и сделаться похожим на глянцевую тёмно-бордовую кровь. Теперь вся картина – наконец-то – и вправду собралась воедино, прямо как кошки, стремительно выбирающиеся из-под завалов и стягивающиеся в партер. Никто из них больше не страшился гигантского чёрного кота с жёлтыми глазами и осколками вместо зубов, хотя тот, протиснувшись, стоял с ними в одном ряду. Только Кёко инстинктивно отшатнулась, но Странник мягко прижал к своему боку, и Кёко, слишком изнеможённая, даже не стала вырываться, хотя очень хотелось. И вырваться, и ударить, даже не наотмашь, а прямо в лоб прицельно, воздать по заслугам за все игры и враньё.