– Рада. Понравилось, – кивнула императрица. – Я не о том, я не о спектакле. Нельзя относиться к людям так, как ты сказала. Более ценной жизни, чем кошачья, нет. И более ценной нет, чем человеческая. Жизнь есть жизнь, её нельзя сравнить или измерить.

– Однако вы сами сказали мне убить их! Тех людей, из-за которых умер мой хозяин, – воскликнула Мио исступлённо, и Странник с Кёко переглянулись. – Мне правда легче тогда стало. Разве это не значит, что все люди…

– А твой хозяин? – спросила императрица, не дослушав. – Тот что, не был человеком? Или, думаешь, он один такой особенный? И ни у кого из присутствующих здесь не было хозяев не менее достойных? – И она оглядела всех котов. Кто-то закивал яростно, забормотал о своём прошлом хозяине или даже нынешнем, которого покинул ненадолго только ради того, чтобы на кошачью гору в Танабату явиться. – Видишь. Я снова улыбнулась впервые за столько лет лишь благодаря тебе, Мио… Но впервые же я чувствую вину перед нашими гостями. Придётся тебе понести наказание и за это тоже. Вам всем.

Кольцо из бакэнэко и нэкомата, и без того плотно обступивших Кёко со Странником, сделалось ещё у́же и теснее, и до Кёко неожиданно дошло: говоря о наказании, императрица обращается и к ним двоим тоже.

XVI

XVI

В эту ночь звёздная кошка всё-таки повстречалась со своим возлюбленным котом-охотником, и когда это свершилось, на небе родились новые звёзды – их котята, один из которых перевернул со стола кувшин с молоком, отчего тот залил весь мир от края до края. И так Млечный Путь стал ещё шире, ещё необъятнее и ярче. Однажды, когда котят станет слишком много и они разольют все-все кувшины на родительском столе, Млечный Путь станет таким большим, что затопит землю и смоет с неё людей. Тогда останутся одни только кошки. И сладкого небесного молока у них будет столько, что можно будет лакать его до скончания веков!

По крайней мере, так утверждал императорский сказитель, развлекающий толпу с каменной платформы, на которую обычно грузили бочки со сливовым вином. Кёко и сама почти уверовала в это, пока слушала его краем уха, уже отработанными движениями пересчитывая поданные монетки и нанизывая их на верёвку, прежде чем кивнуть и дать добро.

– Следующий!

Очередной кот с трудом наскрёб жменю монет в своём рукаве и, вложив её в протянутые ладони Кёко, уставился на неё полными надежды жёлтыми глазами, ожидая одобрительного кивка с таким нетерпением, что хвост его, виляя, отвесил стоящему позади коту несколько пощёчин. В горсти не хватало нескольких мон, а вместо одного и вовсе лежала пустая скорлупка от ореха, но Кёко не смогла заставить себя развернуть кота назад, даже если понимала, что ей, вероятно, потом придётся доплачивать за него из своего кармана. Вместо этого она кивнула и перекусила пополам улыбку, когда кот, издав короткое счастливое урчание, вприпрыжку миновал её порожек и вскочил на помост к Страннику.