Боль достигла пика, а я все еще не понимал, где ее очаг. Я терпел на операционном столе, терпел по дороге сюда, терпел перевязки и уколы. А сейчас, когда передо мной стояла эта странная девочка, незаметно ставшая девушкой, хотел рвать на себе волосы и биться башкой об стену – так невыносимо мне было внутри.

Я прижал ее к себе.

Что же ты сделала, Вера.

Что мы оба наделали.

* * *

Бо2льшую часть времени Вера спала. Иногда она просыпалась – я понимал это по тому, как менялось ее дыхание и вздрагивали веки, – открывала глаза, находила меня взглядом и снова засыпала. Блеклый свет из единственного окна накрывал предметы сероватой дымкой – было слишком темно, чтобы читать, а беспокоить ее электрическим я не хотел. Да и сосредоточиться не мог: мысли постоянно возвращались к тому, что она сказала.

Как вообще может быть, чтобы она меня полюбила? За что?..

Я вспомнил, как Лёша, а затем Тёма что-то лепетали про влюбленного охранника. Я тогда решил, что парни переобщались с Летней Девой, вот им везде и мерещится романтика. Потом Ванька несколько раз намекал, что хорошо бы нам с Верой продолжить общение, а не узнавать все новости через него. Ромашка вообще подумал, что мы пара.

Я в сотый раз глянул на ее безмятежное лицо. Осторожно погладил мягкие волосы на подушке. Набравшись смелости, провел костяшками пальцев по ровной линии скулы. Безрассудная моя девочка. Что же мне с тобой делать?..

А главное, что мне делать с собой?

В полутемной комнате на самом краю кладбища, один, я мог наконец признаться себе: я тоже ее любил. Боялся за нее, все время хотел от чего-то уберечь, но так и не смог. От этого осознания по венам разливалось отчаяние, а тонкий голосок в голове нашептывал: будет еще хуже.

Я сел в кровати, провел ладонями по заросшим щекам. Надо побриться. Привести себя в порядок.

За эти дни я обжил ванную Веры – в стаканчике рядом с ее зубной щеткой стояла моя, рядом с ее кремом для лица – мой лосьон и бритва. Включив свет, я долго смотрел на них, пораженный внезапной мыслью. Ведь так может быть и дальше. Мои вещи рядом с ее. Целовать ее по утрам. Вдыхать ее запах перед сном. Даже сейчас она продолжала пахнуть собой – яблочным шампунем и свежестью.

Неужели это правда было бы возможно?

Я вышел из ванной. Побреюсь потом. Сейчас смотреть в зеркало не хотелось – из него на меня пялился хмурый и решительный ответ.

Я сел в кресло и открыл чат с Фросей. Утром она прислала длинное сообщение о том, как опасно находиться рядом с новоявленной Зимой, а потом как бы невзначай добавила, что ей нужно в парикмахерскую.