– Я был близким другом Фраи. Мы состояли в переписке, когда ты появился в ее жизни. Она сообщила мне твое имя.

Лицо Даррита вспыхнуло от смешанных эмоций. Омарейл видела, как странным огнем загорелись его глаза.

– Тогда вы знаете… – начал было он с жаром, но затем замер, откинулся на спинку стула и, чуть покосившись на Мая и Бурю, сдержанно закончил: – Впрочем, это позже.

Омарейл стало любопытно, что хотел спросить Даррит, но тут она почувствовала на себе пристальный взгляд Мраморного человека и неловко прочистила горло.

– Господин…

– Ни к чему формальности, дитя, зови меня просто по имени. Мы же не хотим использовать титулы и звания в общении друг с другом.

Взгляд Омарейл метнулся к Дарриту. Она невольно искала в нем защиты от этого странного мужчины. Мраморный человек не казался опасным, но что-то в нем вызывало ощущение беспомощности.

– Я все же настаиваю, что этот разговор… – начал Даррит, но Эддарион прервал его одним лишь тяжелым взглядом.

Даррит стиснул зубы.

– Почему вы не хотите поговорить со мной наедине? – спросила она.

– Я не отказываюсь, дитя. – Эддарион прикрыл глаза. – Я одновременно ощущаю тысячи душ. Десятки эксплетов. Ваши чувства и без того мешают мне воспринимать ваши потоки отдельно. Когда вы начинаете говорить друг за друга, я вязну. Мое внимание должно быть сосредоточено на тебе, ведь это тебе нужна моя помощь.

Омарейл медленно кивнула.

– Тогда мы можем поговорить с вами наедине? – спросила она настойчиво.

– Мы можем выйти, если надо, – впервые за весь визит произнес Май, неловко ставя на стол чашку с водой.

Его присутствие Мраморного человека подавляло куда сильнее, чем саму Омарейл: она почувствовала состояние друга, когда их взгляды встретились, и поняла, что предложение было сделано не столько из учтивости, сколько из желания сбежать.

– Это будет весьма любезно с вашей стороны. Я не покидаю свой дом надолго.

Пилигрим, Буря и Май неловко встали из-за стола и молча прошли на улицу. Даррит тоже встал, но выходить не спешил.

– Ступай, ступай, Норт, – сказал ему Эддарион, глядя в глаза. – Мы поговорим с тобой позже.

Затем он глубоко вздохнул и, опустив веки, улыбнулся.

– Иди, я не причиню никакого вреда.