Май застонал.

Воды все же хватило на всех, но Омарейл об этом уже не узнала. Утомленная долгим путешествием, сытая простым ужином и, наконец, ощутившая привычный комфорт хорошей кровати, она уснула, стоило ее голове коснуться подушки.

XVI Мраморный человек

XVI

Мраморный человек

Все утопало в тумане. Река, деревня чуть вдали, горы. Даже соседних построек постоялого двора «Лондрар» не было видно из окна комнаты Омарейл. Все было белым, будто мир потонул в стакане молока.

Принцесса спустилась к завтраку – все еще в платье, хотя ее сухую одежду принесли к ней в комнату накануне вечером. Тогда же она заплатила хозяйке, чтобы оставить наряд себе: ей требовалась одежда на смену.

Даррит и Пилигрим пили чай. Буря, по их словам, уже позавтракала и вышла на прогулку. Омарейл снова взглянула в окно – идти гулять в такой туман мог только сумасшедший.

– Она не может находиться взаперти, – пояснил Пилигрим, отламывая ломоть хлеба от большой буханки. – Несколько часов в помещении, и она начинает сходить с ума. Но не думай, она не заблудится. Ты можешь выкинуть ее в открытое море, и она найдет путь домой.

Омарейл чуть улыбнулась. Она уже слышала, как другой человек говорил о другой девушке с такой же смесью антипатии и восхищения. Она чуть склонила голову набок.

– Необычные эмоции вы испытываете к Буре, Пилигрим…

Тот издал сердитый рык.

– Вот за это не люблю вас, эксплетов, – рыкнул он, громко поставил на стол пустую чашку и в несколько шагов покинул таверну.

– Неужели тоже пошел гулять? – задумчиво произнесла Омарейл. – Не могу представить, что заставляет их идти на улицу в такое время… Почему ты так смотришь на меня, Даррит?

Порой она сожалела, что эксплеты не могли прочесть эмоции друг друга.

Он чуть сощурил глаза и долгое время просто продолжал молча рассматривать ее. Омарейл неторопливо намазала хлеб маслом, совершенно точно зная, что он слышал вопрос, и ответил бы, если бы хотел.

– Я совсем не так представлял вас, – сказал, наконец, он, и на ее вопросительно поднятую бровь продолжил: – В моем воображении принцесса Омарейл всегда была небесным созданием, окруженным всеми благами цивилизации. Не скажу, что много думал об этом, и все же в моей голове был образ изнеженной барышни, воспитанной на классической литературе, вечерами пишущей натюрморты маслом и музицирующей на фортепьяно. Я не думал, что вы избалованы, скорее предполагал, что вынужденная изоляция сделала вас… далекой от реального мира. И сейчас я ожидал бы от вас истерик, недовольства бытовыми условиями, жалоб на трудности и длительность нашего путешествия. Наконец, простого проявления усталости. Но вы… вы совсем другая.