— Разве — что?

— Пей!

— Пей!

Пригрезилось? Горечь целебных трав. Гулкий шепот на грани реальности:

— Ты полежи здесь, куманек, отдохни. Вот, веревку к руке привязываю, не снимай, ладно? На сухое место выбрались, так я пойду, разведаю, где мы, что мы… А ты жди! И не вздумай умирать без меня, слышишь?!

— Не волнуйся, брат, мне уже лучше. — Голос слабый, но звучит вполне уверенно, король даже слегка приподнялся на локте, приоткрывая глаза.

— Ты сначала разберись, какого брата поминаешь! — всхлипнул шут, сменяя мокрую тряпку на королевском лбу.

— Тебя, дурачина, тебя, горе мое закадычное! Спасибо, Санди, милый…

— Молчи! Сам горе! Горе детства, наказание молодости! Молчи, отдыхай. Я скоро…

Он честно молчал. И честно отдыхал, прихлебывая отвар, за долгие дни передряг буквально въевшийся в израненное нутро. Время от времени проверял веревку: не оборвалась ли, не отвязалась? Целехонька… Хорошо…

— Приятель, эй, куманек!!!

Вопль далекий, не хватает сил ответить!

Король слабо захрипел, проклиная забытый где-то в беспамятстве голос:

— Здесь я, слышишь?!

Но шут, вопреки опасениям, услышал, прибежал, обрадованный до сумасшествия:

— Слава Светлым Богам! А у меня веревка оборвалась-таки! Пошли, сокровище мое! Я дом нашел, заброшенный, правда, но все же крыша над головой!

Король встал, с трудом продираясь через болото усталости и болезни. Зашатался, теряя равновесие, но устоял. Пошел, с трудом переставляя ноги, цепко ухватив за плечо верного Санди. Что-то царапало память, не давая обрадоваться до конца…

— Здесь нет жилья. Разве…

— Разве — что?

Впрочем, какая разница, где и как умереть?! Проводник говорил, это тоже исход, не лучше и не хуже прочих… Проводник…