Действительно, дворец. Вроде все просто: дощатый пол, глиняная посуда, лавки, стол. Пыли по колено. Но печь в полкомнаты — в таких изразцах, что и королю, привыкшему к роскоши, завидно стало. А на стене — часы! Не песочные, не водяные — хитрый гномий механизм, ручная штучная работа, тайна тайн! У него самого в Итаноре всего одни такие, поменьше и поскромнее! А тут, в захолустном домишке лесного отшельника, — настоящий шедевр! Деревню купить можно. А то и две… Зеркало на стене, в полный человеческий рост. Стеклянное. Не то чтобы редкость или диковина, но оправа точно состояния стоит! И на полке возле зеркала — такие безделушки, что сердце ходуном заходило: фигурки лепные, резные, из самоцветов выточенные, из серебра кованные… Корабль с парусами, якорями — из золотой нити скрученный! Деревце медное — до листочка, до сучочка выверено!

Но это все — потом, а сначала в глаза — дивной работы ожерелье на полу.

Упал взгляд, зацепился — и уже не оторваться, разве что с глазами из сердца вырвать! Везде пыль — а его не коснулась, лежит себе, камнями сверкает. Какие горы породили эти сапфиры? Какие руки творили серебристую рунную вязь вокруг Небесных Глаз?! Богине носить такое! Самой Пресветлой Эариэль! Да и то — достойна ли?

Король и сам не заметил, как оказался, коленопреклоненный, на полу, в пыли, как заструилось, перетекая, дивное кружево, лаская пальцы…

Предостерегающий крик шута…

Но поздно!

Сердце уже сковал холод чужого отчаяния.

Жажда убийства… Желание немедленной смерти…

Оглушающая боль. Оглушающая Пустота…

Каменеющая душа…

Ожерелье само выскользнуло из обессилевших пальцев, слабо звякнуло по полу, поднимая ворох пыли, похожей на пепел. Кошмар закончился, наваждение повисло в воздухе и сгинуло.

— Давай подымайся, горе мое! — бубнил на ухо шут, дергая короля за рукав. — Вечно все руками потрогать надо! Правда, я сам такой, любознательный. Как в пылюке эту прелесть приметил — имя свое забыл! И через Тень пронесло, словно по кусочкам протащило! Не успел тебя предупредить…

— Санди, — хрипло сказал король, все еще сидя на полу, — пойдем отсюда, а? Продукты возьмем, ноги в руки и…

— И мне снова тебя на своем горбу нести? — возмутился шут. — Окрепни сначала, в тепле под крышей посиди, а то опять затрясет, как бесноватого!

— Пойдем отсюда! Руны там… — не он это говорил, кто-то чужой и бесстрастный сидел в нем, завывал, предупреждая об опасности.

А тело ныло и болело, давая понять, что полностью согласно с Санди, а душа жадно хваталась за возможность прикоснуться к чуду, и любопытство скакало впереди, на горячем холстейнском скакуне! И глаза закрылись сами собой, уводя в Царство Йоххи, очищая с подметок приставшую реальность…