Шут и проводник, обогнавшие короля уардов на сорок, сбились с тропы, прервали увлекательную беседу, замерли столбами…

Заинтересованный и на всякий случай удвоивший бдительность Денхольм ускорил шаги, вылетел на поляну…

И задохнулся от восхищения.

Горы нависали над ним, подобно шпилям огромного дворца — такие близкие, что, казалось, протяни руку и дотронешься до ледяных макушек.

Горы… После Форпоста он не ждал увидеть большего великолепия, чем торжественность и величавость крутых утесов перевала Кайдана. А теперь вот стоял и смотрел. И сердце билось у самого горла. И колени норовили согнуться, сливаясь с землей…

Честь и слава Кователю, сотворившему эти бастионы! эти контрфорсы! эти башни и арки! эти пилоны, колоннады, латерны! Честь и слава! Слава вовеки! Хей!!!

Взгляд, восторженно блуждавший по вершинам, скользнул к подножию…

И новая порция священного трепета — волной мурашек по спине.

Потому что коснулась его небывалая синь, проникла в глаза, пропитала сердце. Озноб ударил и отпрянул, и снова стало возможным набрать полную грудь воздуха, такого же синего, как осколок неба под ногами.

Озеро. Дивной красоты, правильной формы слеза. Камень из ожерелья Проклятого Дома… Возрождающая синь надежды…

Чудное зеркало, не отражающее горных кряжей. Только легкая рябь морщинит стекло. Только чуть видимый пар колышется над смутной зыбью, словно ветер гонит облака…

Несколько отдышавшись, король дернулся от более прозаичного чувства, ощупывая заросший подбородок. Сочетание слов «зеркало» и «вода» вызвало вполне законные ассоциации. И не до конца отмытое от въедливой болотной слизи тело громогласно затребовало внимания.

С победным кличем, спугнувшим священную тишину, Денхольм устремился вниз по дороге, к озеру. И завис в полууарде от земной тверди, подобно нашкодившему щенку.

Среди тщетных попыток вывернуться из цепких пальцев проводника король прихватил взглядом шута, так же забавно и беспомощно болтавшегося в другой руке. И сразу перестал барахтаться, вслушиваясь в мерный, чуть слышный речитатив ставшего непривычно торжественным старика:

— …они называют эти девять озер Наурогри — Следы Кователя — и чтят как величайшую святыню своего народа. Долгая и мучительная смерть ждет любого, хоть в мыслях осквернившего их вечно теплые воды… Стойте и смотрите, не каждому из смертных дано увидеть кисею тумана над священными волнами.

Сильные жилистые руки наконец поставили их на землю, но правая ладонь чуть обняла плечо короля, а левая — притянула Санди. И королю стало легко и покойно под защитой этих тонких, больше похожих на сучья высохшего дерева, рук. И радостно оттого, что стоят они трое — единым существом, и нет между ними преграды…