Король и шут немногим от него отличались, борясь с искушением вылить ведро холодной воды на голову безумца.

— Всех затмевает своей красотой синеглазая дочь Рода Фаргов, — преклонил колено Эй-Эй, — но не может Идущий Между взять в жены даже лучшую среди Богинь. Не должен. Ибо нет конца его Пути в мире живых желаний.

Старейшины разом перестали ликовать и удивляться. Выражение их лиц будто впитало в себя кислоту всех лимонов Мира. Выбрал и отказался. Поиграл, будто у голодного миску риса отнял! Не будет пышной, богатой свадьбы, не породнятся два славных Рода, как давно мечталось их предкам. Ибо не МОЖЕТ Идущий Между остановиться!

Но на всякий случай вернули Флеки, сумевшую покорить сердце самого Эаркаста. В подземном мире последнее слово в сердечных вопросах всегда остается за женщиной. И если мужчина не может остаться, почему бы девице не уйти вслед за избранником? Ушла же Эариэль следом за Итани!

— Нет, — тихо, но твердо ответила синеглазая красавица, кинув тоскующий взор на Торни.

И Фарги обреченно вздохнули. Снова «нет»! В который раз «нет»! Самому Эаркасту — «нет»! Упрямая девчонка! Но в то же время, горделиво выпятив груди, другим родам: видали! Знай наших: сам Алмаз Неграненый сватался!

Девушку отпустили, проводив печальными взглядами.

А Старейшины расступились, приглашая проводника на четвертый мост перекрестья.

Эйви-Эйви кивнул королю и шагнул в образовавшийся проем. Двинувшимся следом Денхольму и Санди загородил дорогу мрачный Торни:

— Вы должны остаться здесь. Вы не Касты и тем более не Вернувшиеся, чтобы кланяться Пресветлой. И вы пока не Гости, чтобы просто взять и уйти. Для приема гостей существует другой Ритуал.

И в этот момент приговора усталым ногам король полностью прочувствовал давешний жест проводника, всю гамму ощущений зубной боли вкупе с головной. И кивнул гному с обреченной покорностью.

Им предстояло простоять еще одну Церемонию, к вящей радости собравшихся на галереях Кастов.

Откровенно говоря, все то, что произошло после ухода проводника, запомнилось редкими обрывками, всплывая на девственной глади озера забвения одинокими листьями кувшинок.

Славословия сливались в одну нескончаемую речь, а наиболее ярким событием Церемонии представились два мягких и удобных кресла, принесенных по просьбе заботливого Торни. Смутно помнилось, что Сердитый гном весь Ритуал Приема Гостей истуканом простоял за их спинами, подсказывая нужные ответы, поклоны, жесты. Король изощрялся в плетении словесных кружев, витийствовал не хуже любого Каста, но мысли его бродили далеко, и почему-то казалось, что он вовсе не гость Сторожевых гор, что он сидит в собственном дворце на троне слоновой кости и принимает посольство. Если бы не Торни, Денхольм неизбежно сбился бы на покровительственно-величавый тон, привычный ему с детства. Тон, с которым не расставался во время приемов его брат Йоркхельд. Тон Владыки Государства-Стража, самого большого и мощного королевства на суше Хармм. Но когда он начинал изучать свои ногти и принимать скучающие позы, бессовестный гном щипал его чуть ниже поясницы, заставляя нервно елозить и подпрыгивать.