Впрочем, не все девицы отводили взоры, тая мольбу и пытаясь скрыть красоту. Одна, самая бойкая, смотрела прямо и чуть кокетливо, лукаво улыбаясь и подмигивая.

— Да, — уныло протянул беспощадный Санди, — ты и тут успехом у женщин похвастаться не можешь!

— Я привык, — кротко ответил Эйви-Эйви.

— Не грусти, Эй! — подтолкнул его король. — Посмотри, как стреляет глазками вон та милашка! По-моему, сбрить ей бороду — так очень симпатичная мордашка получится!

— Ты только ей не говори! — фыркнул старик. — Это Токли, сестра Торни. Ну и моя, само собой. Плутовка знает, что уж ей-то брак ни в коем разе не грозит, вот и хорошится перед остальными.

— А одна-то, погляди! — зашипел шут. — Да она же с Торни глаз не сводит! Точно-точно!

— Флеки, — грустно подтвердил проводник. — Бедная хорошенькая Флеки.

— Да неужели же эта сердитая пустая башка от своего счастья откажется?! — возмутился король, подозревая, каких немалых трудов стоит завоевать сердце такой вот красотки.

— Счастье уже сыграло с ним злую шутку, — разом помрачнел Эй-Эй, почти не глядя на священный танец, не слушая призывный звон браслетов с колокольцами. — Да я же рассказывал вам, господин!

Король ожесточенно замотал головой, пытаясь разгрести ворох всего того, что успел наговорить за время пути проводник. Санди разобрался в этой груде быстрее:

— Так Торни — тот самый гном, чья невеста погибла в лавине?! Тот самый, что проклял тебя? И после этого вы — братья?!

— Одно другому не мешает. Сначала проклял сгоряча, потом пожалел о сорвавшемся слове. А с тех самых пор все колдуньи и гадалки, будто сговорившись, твердят мне одно и то же мерзкое пророчество…

Девушки оттанцевали и были награждены бурными аплодисментами восторженных зрителей. Пестрой стайкой, звеня браслетами и сверкая огнями самоцветов, кинулись прелестницы врассыпную по перекрестьям моста. Лишь печальная Флеки задержалась перед непроницаемым и суровым Торни, но сестра Сердитого Гнома ухватила ее за запястье, увлекая за собой.

Старейшины снова склонили головы и поинтересовались, не пал ли на какую из красавиц выбор Вернувшегося. Просто так поинтересовались, на всякий случай, не надеясь на утвердительный ответ.

— Да, — спокойно и уверенно ответил старик.

И зашумело, перекатываясь, море гномьего удивления.

— Да, — повторил Эйви-Эйви, и голос его, серебряный голос менестреля, взлетел под самые своды и опустился вниз пронзая сердце Горы, — все прекраснее становится юная Флеки, чистая и прозрачная, словно капля сапфира.

В молчании встретили его слова Старейшины, не зная, что сказать, не смея верить своему счастью. Поднял голову хмурый Торни, уже не сердитый, а попросту удивленный и растерянный настолько, что забыл прикрыть упавшую челюсть.