— Они называют меня Неграненым Алмазом, То, — кривая усмешка перечеркнула уродливый шрам подобно перекрестью, — а Алмаз-то с трещиной.

— Если ты о своем лице… — вскинулась было Токли, озорная сестра Сердитого Гнома, с которой король пару раз сталкивался в родовых покоях.

— Я о своей душе, сестренка, — все так же ровно и спокойно возразил Эйви-Эйви. — Душа у меня с трещиной. Сломалась, а потом неудачно срослась…

— Ты все об этом… Когда же наконец успокоишься?

— Больно это, глупышка, взрывами, толчками больно. Как мой проклятый шрам, что выкручивает наизнанку к непогоде…

Тишина присела на краешек карниза и свесила вниз ноги, вторя проводнику.

Король, в который раз проклиная свое любопытство и свое невезение, устроился поудобнее, стараясь слиться с полом.

Смешливая Токли, Радость Рода, ткнулась старику в локоть и пригорюнилась.

— Отвлеки меня, сестра. Заговори меня, ведь зачем-то же ты разыскала меня среди покоя Ушедших…

Токли вздохнула, взглянула снизу вверх, стремясь поймать блеск бесцветных старческих глаз. И покраснела:

— Я пришла по просьбе Флеки, Эаркаст. Она думает, ты хотел над нею посмеяться. Она очень обижена на тебя. И я тоже…

— За то, что не тебя назвал прекраснейшей? — понимающе фыркнул Эй-Эй, мигом оттаивая. — А Флеки своей передай, что она дура.

— Как так?! — разъяренной кошкой подскочила Токли, негодуя за подругу.

— А вот так, — пожал плечами проводник. — Если ты с нею дружишь, раскрой девочке глаза. Я хотел ей помочь, но она отказалась. Значит, пусть все идет, как идет…

— Помочь? Ты что, слепой, Безбородый? Не видишь, что она сохнет по твоему названому братцу? Чтоб у этого упрямца ослиные уши выросли!!!

— Ослиные уши Торни вряд ли украсят, — хмыкнул старик, откладывая лютню, — ну да речь не об этом. Я стоял на Восточном склоне Сторожек, сестра, и стоял не один. Вы с побратимом знаете, что это значит… Я заглянул в глаза своей Судьбе, глупышка, я прочел приговор. Я скоро умру…

— Зачем ты это сделал? — В голосе девушки король уловил столь откровенный ужас, что сам зажмурился и мысленно застонал. — Зачем ты вообще пошел на Сторожки?

— Достойный муж не должен бегать от опасности, — довольно умело передразнивая старого Эшви, процитировал Эйви-Эйви. — Он идет вперед с открытыми глазами и умирает, если так судили Боги… Я упирался всеми конечностями, можешь мне поверить. Но я слишком устал прятаться, То…

— А как же мы? О нас ты подумал?!

— Как раньше, — погладил ее по голове старик и улыбнулся. — Судьба радует меня напоследок. Я помирился с Торни, я пожил в Горе. Я почти довел своих мальчишек…