Боль проводника заразила и короля, перекинувшись на тело, пронзив сердце. Отчего-то стало ясно, что потерять этого пьяницу, наглеца и шарлатана невозможно, оставшись прежним. Стыд залил багрянцем его щеки, и король кусал губы, чтоб не застонать. Что же случилось там, на Восточном склоне? Почему его мальчишеская выходка подписала Эйви-Эйви смертный приговор?! Ведь ничего не произошло, и проводник жив, здоров… Почему?! Боль оглушила, гулкими молоточками выстукивая мозг, но он справился, уколов палец булавкой, он выдержал, сменив хворь духовную на телесную… И вновь уловил осколки разговора…

— …а Флеки стала бы вдовой. И по возвращении в Гору мой старший брат Торни по закону Кастов взял бы ее в жены. В память о своем побратиме…

— Эаркаст, прости меня. Крошка Флеки действительно дура. Да и я тоже. Но может, в следующий раз, когда ты придешь отдохнуть с дальней дороги…

— Нет, сестра, следующего раза уже не будет…

— Ну и дура! Сама виновата, — тряхнула челкой справедливая Токли. — Такой замечательный план сорвала!

— Нет, ну вы только послушайте их! — где-то над самым ухом Денхольма взревел мощный баритон Сердитого Гнома. — А меня вы спросили, пыль забойная?

— А чего тебя спрашивать? — угрюмо возразил подпрыгнувший от неожиданности старик. — С тобой и так все ясно!

— А ты, дура беспутная! — набросился Торни на сестру. — Что несешь, бессовестная? Замечательный план? Твоим языком только помои подтирать! Основным пунктом этого «замечательного плана» является смерть моего побратима! А ты… — Яростная вспышка угасла так же резко, как и прорвалась: Сердитый гном всхлипнул, уткнувшись лбом в колонну.

— Не надо, брат, — мягко попросил Эй-Эй. — Уж лучше ты ругайся, в самом деле! Ты ведь с самого начала знал, что переживешь меня, гном…

— Я надеялся, что это случится нескоро, — невероятным усилием воли взял себя в руки Торни, — ведь ты не прошел и половины отмерянного людям срока…

«Не прошел и половины?» — изумлению короля не было предела, оно вытравило боль подобно кислому раствору, пущенному по металлу, и заставило забыть об осторожности.

Резкое движение затекшей руки, еле слышный шорох — и цепкие пальцы гнома вытащили его на свет Божий из укромного угла.

— Опять подслушивал! — восхитился Торни. — Ну Хольмер! Мастер! А где второй?

— Не было со мной второго, — под неудержимый хохот проводника смущенно возразил король. — Санди небось до сих пор в ваших лабиринтах разобраться не может!

— Да уж, наверное, не глупее некоторых буду! — возмущенно возопил красный, как шлифованный рубин, шут, вылезая из-за соседнего посмертного ложа.