Вот только ни одна легенда не уточняла, что Камнем Смерти для Кастов является хрусталь. И Денхольма передернуло от отвращения и скорби при виде хрустального флакона из-под высохших столетия назад духов.

— Ну, Хольмер! — хмыкнул Сердитый гном. — Только не надо драматизировать! Камень он и есть камень, причем весьма красивый. И создал его Сам Кователь, между прочим, заморозив текучую воду на радость живущим. Хрусталь — камень ликования над несовершенной плотью, никак не меньше. Стоит ли ломать свою дурацкую башку над тем, кем раньше была твоя заздравная чаша! Ведь глина — это тоже прах тел человеческих! Но вино, которое ты пьешь из доброго кувшина, почему-то не отравляет жизнь дурными укорами!

— И вы тревожите покой ваших предков… — осторожно начал король.

— Последний разум потерял, гвоздь погнутый! — хлопнул себя по бокам Торни. — Если б мы из предков флаконы делали, у нас не было бы усыпальницы, дурень! Касты чтят своих почивших родичей. Но когда они оставляют Гору — не тащат за собою груды хрусталя. Покои ветшают, обваливаются потолки, проламывается пол. Запустение почти всегда приводит к разрушению, а разрушения в Горе — смерть всему, что сделано нашими руками. И тогда, к великой радости людей и новоселов-Кастов, образуются залежи горного хрусталя. На наш век священного камня уже не хватило, — фыркнул в бороду гном. — И Старейшины, посовещавшись, разрешили использовать останки тех придурков, что сигают вниз с балкона. Сами они отлично знают о грядущей участи и стараются заранее предупредить родичей, чтобы те не понесли убытков. Не любят у нас самоубийц, Хольмер, — развел руками Бородатый и расхохотался: — Смотри, чтоб не вырвало, недотепа! Испачкаешь пол — тебя самого с балкона сбросят.

Король справился с приступом неожиданной тошноты, хлопнул гнома по плечу…

И они пошли ужинать, поскольку никакие страшилки не могли уже испортить королевского аппетита и смутить его сон.

Но в глубине души Денхольм знал, что вернется сюда. В тщетной надежде понять, ЗАЧЕМ Торни приоткрыл перед ним дверь в святая святых Кастов.

Но выкроить время удалось лишь в последний день Девятидневного Круга.

Он пришел один и с трудом сумел открыть тугую дверь, тяжелую даже для гнома. И еле справился с охватившей его жутью при виде хрустальных статуй, покоящихся на бесценных постаментах.

Он пришел искать у мертвых ответы на вопросы живых.

И едва не заорал, услышав приглушенные голоса…

Когда способность дышать и соображать здраво вернулась к нему, король собрался с духом и пополз на подкосившихся коленях на тихий перебор серебряных струн. И затаился, согнувшись в три погибели за изумительной работы вазой, услышав насмешливо-язвительные интонации проводника, там, где открывал свою алчную пасть Балкон Ритуальных Ножниц.