– Подведем итог, – энергично произнес Бериот и зашагал по залу, – сейчас мы все, кроме вас, Ваше Высочество, и вас, господин Даррит, отправимся на праздник в честь нашей свадьбы. Там будут присутствовать все Патеры, поэтому после проведения необходимых церемоний мы с вами, господин Белория, организуем продолжение голосования. Насколько я помню, нет установленного правилами места проведения Совета. Мы сможем воспользоваться моим кабинетом. После этого донесем положительное решение до прессы. На фоне нового предсказания, думаю, оно будет выглядеть более чем логично, и народ тепло встретит новость. Но спешить с вашим выходом в свет, Ваше Высочество, не будем. Вы останетесь в башне, пока обо всем не будет объявлено официально.

Казалось, Советник просто размышлял вслух:

– Будет назначен день и час, когда вы выйдете из башни впервые. Это не должно пройти незамеченным. Будет организован праздник. Для всех жителей Ордора этот день станет великим. Нельзя допустить никаких страхов и негативных ассоциаций.

– Думаю, я смогу с этим помочь, – заявил Белория.

Бериот кивнул, не догадываясь, насколько буквально Патер Нортастера мог вселять радость.

– Украсим для вас балкон над Северными воротами. Люди соберутся на площади Салкан. Мост Солнца перекроем во избежание непредвиденных ситуаций. Думаю, кто-то из несогласных может попытаться причинить вам вред. Остальные же наконец увидят ваше лицо. Это все и решит.

Увлекшись, Советник подошел к Омарейл совсем близко, и она впервые поняла: речи его могли быть монотонными, подход ко всему – дотошным, но глаза его в моменты, когда он планировал что-то важное, горели страстным огнем.

– Можно заранее сделать фотоснимок крупным планом, – предложил Даррит. – И разместить на первой полосе «Освещения».

Бериот поднял вверх указательный палец.

– Верно. Они влюбятся в вас против собственной воли.

Омарейл вопросительно подняла бровь.

– Все эти двадцать два года они гадали, что за увечье заставило ваших родителей спрятать дочь в башне. Когда окажется, что вы хороши собой, это вызовет в людях одновременно симпатию и сострадание. Красивым людям легче добиться расположения к себе.

Он совершенно не пытался сделать ей комплимент, просто сухо излагал свои мысли. И только взгляд все еще был полон силы. Омарейл чувствовала его решимость, Бериот был вдохновлен предстоящими задачами.

– Тогда, полагаю, Омарейл следует вернуться в башню, – заключил Король.

– Это было бы наиболее правильным решением, – кивнул Бериот, снова закрываясь в свой кокон вежливой сдержанности.

– Нет, – выдохнула Королева, поднимаясь на ноги. – Только не снова в башню.

– Афлейн, ты же понимаешь, – произнес Король, приобнимая ее за плечи. – Это необходимо. Скоро у всех у нас будет нормальная жизнь. Нужно немного потерпеть.

– Тогда… дайте мне хотя бы минуту…

Король кивнул, и Королева наконец подлетела к Омарейл. Они сжали друг друга в объятиях, и произошло то, что и предвидела принцесса. Слезы душили ее, пока она впитывала и запоминала мамин запах: теплый, уютный, цветочный.

Омарейл почувствовала, как кто-то погладил ее голову и поцеловал в затылок – она поняла, что это был Король. Затем хлопнули двери. Кто-то выходил из зала, кто-то разговаривал. Но мир вокруг перестал существовать.

Принцесса не знала, сколько времени они провели, пытаясь восполнить украденные годы прикосновений, поцелуев и объятий, но когда способность воспринимать действительность к ней вернулась, в Раух-зале не было никого.

– Мне нужно идти в башню, – сказала она, держа мамину руку.

Та понимающе кивнула.

– Мне так много надо рассказать… но я сделаю это позже.

Уже находясь у гобелена, Омарейл обернулась:

– Мама, Норт Даррит… мне необходимо с ним поговорить. Узнай, пожалуйста, где он, и вели навестить меня.

Королева кивнула, а потом, слегка нахмурившись, спросила:

– Омарейл… кто он?

У принцессы было так много вариантов, как ответить на этот вопрос, что она не знала, какой выбрать.

Увидев, что мама подозрительно сощурилась, Омарейл закатила глаза.

– Как я рада снова видеть, как ты делаешь это… – произнесла Королева, вытирая раскрасневшиеся мокрые щеки, а затем прочистила горло и чуть строже добавила: – Хотя принцессе не подобает закатывать глаза.

Глава 12 Лебединая башня

Глава 12

Лебединая башня

Омарейл огляделась. В родных и знакомых комнатах, в которых она провела двадцать два года, ей теперь было тревожно. Казалось, она вновь заперта здесь навечно: это чувство то отпускало, то накатывало, отчего к горлу подступала тошнота.

Довольно скоро пришел Король. Он должен был присутствовать на праздновании свадьбы, но хотел сперва поговорить с Омарейл хотя бы несколько минут. Зная характер отца, принцесса поняла, что он явился не из сентиментальных чувств. Пока решение Совета Девяти не обрело статус закона, они по молчаливому согласию беседовали в Комнате Встреч, как и прежде, через стекло.

– Ничего не хочешь сказать? – тяжело произнес Король после длительного молчания.

– Значит, все-таки сердишься… – пробормотала она.

– Сержусь?! – прогремел Король, а затем, после паузы, спросил: – Ты хотя бы немного сожалеешь о том, что произошло?

– Конечно сожалею. Мне жаль, что мы вообще оказались в такой ситуации. Жаль, что пришлось брать все в свои руки, рыть тайный ход, сбегать из собственного дома, ставшего тюрьмой.

Омарейл не хотела нападать и вообще-то действительно чувствовала себя виноватой, но, с тех пор как она узнала, что пророчество было ложью, ей хотелось прокричать: «Как вы это допустили?!» Она понимала, что влияние Совы было сильно: даже Мраморный человек не смог ей противостоять. Но это не отменяло того, что обида жгла сердце.

Голос отца дрогнул, когда он ответил:

– Мы сделали все, что могли, чтобы твоя жизнь была нормальной.

Омарейл тяжело вздохнула:

– Я знаю, папа. И я не так представляла наш первый разговор… Я понимаю, что поступила плохо, только вот не могу искренне раскаиваться. Я обрела свободу и действительно нормальную жизнь. Как можно об этом сожалеть?

– Я тоже понимаю, что должен быть зол на тебя, но не могу искренне сердиться.

Принцесса рассмеялась:

– Мне показалось, ты сейчас злился от души.

– Я переживал за тебя. Ты ни разу не выходила из комнаты и вдруг оказалась вне дома совершенно одна. Мы с матерью не находили себе места.

– Прости. За это я и правда чувствую вину. Но пойми, я не могла поступить иначе.

Они поговорили еще немного, Омарейл с облегчением почувствовала, что лед между ними треснул, и это снова был ее родной отец, а не Король Ордора, которого она увидела в Раух-зале.

– Если это как-то тебя утешит: мое путешествие многое изменило, – сказала она напоследок. – То, чему ты пытался научить меня, не имело никакого смысла, пока я не столкнулась с этим в жизни. И теперь понимаю, как важно то, что мы делаем. Как много мы можем сделать! Как много жизней изменить. Папа, я стану Королевой, которой можно будет гордиться.

Король ушел, и Омарейл ощутила пустоту. Она не знала, куда деть себя. К счастью, раздалась трель: кто-то еще решил прийти с визитом. Принцесса вновь прошла в Комнату Встреч, опустилась в кресло и вопросительно подняла бровь.

– Ваше Высочество, – это была госпожа Дольвейн.

Почему-то Омарейл ни капли не удивилась. После длительной паузы Сова спросила:

– Как вы познакомились с Нортом?

– Лучше скажите мне, как собираетесь сообщить всем, что он ваш сын? – ответила принцесса довольно несдержанно. – Как объясните, почему избавились от ребенка, отдали его другой женщине?

Омарейл еще не была уверена, что до этого дойдет: Даррит, кажется, не особенно обрадовался подвернувшейся возможности жениться на принцессе. Да и сама она не была готова оставить Сову безнаказанной.

– Это не ваша забота.

Услышав такой ответ, Омарейл стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего. Лишним, по мнению принцессы, было бы любое проявление сильных эмоций: она не хотела, чтобы Сова знала, как влияет на нее, как заставляет все внутренности скручиваться в тугой узел.

– Почему он не искал встречи со мной раньше? – спросила госпожа Дольвейн.

– Он и сейчас не искал. К тому же узнал о вас совсем недавно, – уклончиво отозвалась принцесса.

– Значит, это не Фрая сказала ему. Все-таки Эддарион…

– Фрая сдержала обещание, – коротко ответила принцесса, тщательно подбирая слова.

Сова помолчала, обдумывая услышанное. Наконец она произнесла:

– Ваше Высочество, я пришла, чтобы откровенно поговорить с вами. Теперь у нас с вами общие интересы…

Омарейл сжала кулаки. Искренне поговорить!

– В самом деле? – язвительно отозвалась принцесса.

Сова сделала вид, что не заметила ее тон.

– Думаю, Эддарион многое рассказал вам обо мне, и для вас не секрет, что моим желанием было добиться вашего отречения. Севастьяна родила бы прекрасных наследников престола, Бериот фактически стал бы Королем. Но теперь, когда вы вернулись, было оглашено новое предсказание, а мой сын с Илом прямо сейчас организовывают новый Совет, глупо продолжать действовать по намеченному плану. Вы победили, если хотите. И моя цель – сделать при этом так, чтобы я не проиграла.

Омарейл внимательно слушала, анализируя каждое слово.

– Вы, разумеется, можете разоблачить меня перед Королем и Королевой или пойти дальше и попытаться опорочить мое имя перед всем Ордором. Но я бы не советовала выбирать этот путь. Он труден, даже при той поддержке, которую вы имеете. И может оказаться болезненным. Но вы и сами это понимаете, не так ли? С вашей стороны было очень мудро не кидаться обвинениями прямо в Раух-зале. Не могу не сказать, что в какой-то степени восхищена вами.