Принцесса кивнула.

– Ваши чувства совершенно взаимны. – Она не стала уточнять, что говорила не о своем отношении, а о том, что Даррит тоже совершенно не доверял Белории. – И я понимаю ваше стремление, как вы сказали, расставить все точки.

Она совершенно не знала, как быть.

– Мои планы пока не поменялись, – сообщила наконец она и по тому, как сошлись на переносице брови мужчины, поняла, что ответ его не порадовал.

– Пока? – Он нетерпеливо постучал пальцами по ручке дивана.

– Ил…

– Ваше Высочество, Совет проголосовал за освобождение, – более жестко, чем Омарейл хотелось бы, заговорил Белория. – Я приложил все усилия, чтобы это произошло. Я сделал так, чтобы решение по вашему вопросу не откладывалось на год, целенаправленно оставив лазейку, когда прозвучал голос Патера Астрара. Я помог с Совалией на площади, уверен, это не ускользнуло от внимания. Прошу меня простить за дерзость, но что, по-вашему, из всего, что я для вас сделал, не заслуживает справедливой награды?

Принцесса устало потерла переносицу. Она не хотела соглашаться, но ничего не могла поделать: Белория требовал то, что ему причиталось. Никто ее за язык не тянул, когда она обещала выйти за него в обмен на положительное решение Совета. Кто же тогда мог подумать, что Даррит получит право жениться на ней! Она бы в жизни не предложила Илу ничего подобного, если бы знала наперед, как все сложится!

Омарейл откинулась на спинку кресла. Итак, она согласилась не ввязываться в войну с Совой в обмен на ее признание Норта сыном. Нужно это было только для того, чтобы получить возможность выйти за него замуж. Отказываться от всего этого в пользу Белории было бы глупо. И грустно.

Но она дала обещание Илу, и говорить ему, что всего пару часов назад приняла предложение Даррита, было по меньшей мере некрасиво. А на самом деле еще и опасно: Белория был не тем человеком, которого стоило иметь во врагах.

Небо, ей так не хотелось решать все прямо сейчас. Начала болеть голова, к горлу подступила тошнота. Как было бы славно, если бы появился кто-то, кто разобрался бы со сложными вопросами, оставив всех участников довольными. Но помощь не спешила.

Борясь с пульсирующей болью в висках, Омарейл приняла решение: Ил собирался заняться важными делами в ближайшие две недели, так пускай со спокойным сердцем едет в Нортастер. Когда же принцесса окончательно выйдет из башни, а Сова публично объявит Даррита своим сыном, они с Белорией поднимут вопрос свадьбы вновь. Возможно, к тому моменту у Омарейл уже будет хороший план, как не нарушить данное слово и при этом обойтись без нежеланного брака.

– Ил, – она чуть склонилась вперед, – я дала вам слово. Теперь передумать можете только вы.

Принцесса ласково улыбнулась, надеясь, что это смягчит сердце Белории. Он улыбнулся в ответ, но его глаза так и остались холодными.

– Прекрасно, – ответил он, вставая. – Вы всегда казались мне мудрой женщиной, Ваше Высочество. Сейчас я лишний раз убеждаюсь, что был прав. Только глупец отважился бы нарушить данное мне обещание.

– Боюсь, вы мне льстите, Ил. Я не так уж умна, иначе не стала бы его вам давать.

Он рассмеялся, теперь более искренне:

– Строго, но справедливо.

Уже у дверей он обернулся:

– Думаю, можно считать это своеобразным предложением руки и сердца. Прошу прощения, что оно было не так романтично, как вам, возможно, хотелось бы.

Омарейл мрачно взглянула на него из глубины кресла. Проклятие, ей вообще никак не хотелось бы, и он об этом знал.

– Разумеется, я сделаю это официально, по всем правилам, когда стану вдовцом какой-нибудь дамы из первой семьи.

Она по-прежнему молчала. Белория поклонился, попрощался и вышел. Омарейл устало закрыла глаза. Все было так зыбко: вроде бы план с предсказанием в стеле сработал лучше, чем можно было представить, и Совет наконец проголосовал «за», но пока что она все еще считалась «принцессой в башне». Вроде бы появилась возможность связать себя с Дарритом узами брака и жить счастливо, но какой ценой! Да и пока Сова не сделала объявление, все это было лишь на словах. Наконец, вроде бы приключения и проблемы должны были подойти к концу, разрешившись счастливым финалом, а Белория со своей свадьбой путал все карты.

Тяжело вздохнув, Омарейл прошла в спальню, по пути расстегивая пуговки на корсаже платья.

– Прежде чем ты продолжишь… – раздавшийся голос заставил ее взвизгнуть.

Она изумленно прижала руки к груди, придерживая ослабленный корсаж, во все глаза глядя на Мая и Норта. Те сидели на маленьких пуфиках слева от двери, незаметные в полумраке комнаты. Как только Омарейл вошла, оба встали.

– Проклятие! – выдохнула она. – Что вы здесь делаете?

– Тебя, вообще-то, ждем, – ответил Май, будто это было нечто само собой разумеющееся. – Спрятались тут от твоей семьи, подумали, что вряд ли кто-то полезет в спальню. Если что, планировали укрыться в шкафу, но надеялись, что до этого не дойдет.

– Я думала, вы ушли через тайный ход! – воскликнула Омарейл, повернувшись к ним спиной, чтобы застегнуть пуговицы.

– Как бы мы это сделали? Между «эй, а давайте зайдем к Омарейл в комнату» и тем, как открылась дверь, прошло секунд десять. Мы бы в жизни не успели выйти через портрет, ты знаешь, сколько он весит?

Принцесса одарила Мая мрачным взглядом, но он не обратил внимания, продолжая качать головой, будто Омарейл задала самый глупый вопрос на свете.

– Портрет висел неровно, и я решила, что это вы воспользовались им, чтобы уйти, – пояснила наконец она, пытаясь поймать взгляд Норта, но тот, спрятав руки в карманы, хмуро смотрел в сторону.

– Нет, мы сидели тут и все слышали, – отозвался Май, скривившись. – Ты правда собираешься выходить замуж за Белорию? Мне кажется, он очень неприятный тип. Даррит, если уж на то пошло, гораздо лучше. Просто как человек.

Норт удивленно взглянул на Мая.

– Я полностью с тобой согласна, – ответила принцесса и шагнула назад к двери, – но, раз уж вы все еще здесь, давайте пройдем в гостиную.

Она была рада видеть обоих, и им с Дарритом было что обсудить, но, тьма раздери, это был бесконечно долгий день. Принцесса желала, чтобы он наконец закончился.

– Мы все устали, – озвучил ее мысли Норт, подходя к портрету Горга Златовласого, – думаю, будет правильно, если мы с господином Джоем вернемся на Северную улицу, а наши с вами планы обсудим в другой раз.

Омарейл почти физически ощущала, как они с Нортом снова отдалились друг от друга.

– Я ответила Белории согласием, просто чтобы он спокойно уехал в Нортастер и не мешал нам заниматься своими делами, – сказала она прямо. – Мне нужно время, чтобы придумать, как избежать брака с ним, при этом не нарушив данного обещания.

Норт вздохнул. Его плечи немного расслабились.

– Я знаю, – ответил он.

Май уже открыл тайный проход, когда Омарейл подошла к Норту и положила руку на его локоть.

– Мне страшно, что ты сейчас уйдешь и мы больше не встретимся. Что-то пойдет не так, и мы не сможем увидеться снова.

Он устало посмотрел на нее, но когда их глаза встретились, его взгляд смягчился.

– Я обещаю, – твердо ответил он, – эта сказка закончится нашей свадьбой.

Несмотря на серьезный, даже проникновенный тон Даррита, Омарейл не смогла сдержать смех.

– Почему же так пессимистично, Норт? – произнесла она, не в силах унять веселье. – Очень надеюсь, что после свадьбы сказка только начнется.

Он пару мгновений строго смотрел на нее, затем криво усмехнулся.

Май деликатно отвернулся, когда Норт склонился и осторожно поцеловал Омарейл на прощанье. Наконец молодые люди скрылись за портретом Горга Златовласого. Омарейл взглянула на хмурое изображение деда.

– Просто поцелуй, ничего такого, – закатила она глаза.

Спустя четверть часа принцесса спала крепким сном.

Глава 13 Явление

Глава 13

Явление

Следующие несколько дней превратились для Омарейл в бесконечную череду разговоров, сменяющихся делами, связанными с планированием Явления, как назвал это Бериот.

Во время очередного долгого чаепития с родителями Омарейл рассказала сокращенную и немного подправленную версию того, чем занималась последние три месяца. Из ее истории выходило, что она просто встречалась с Патерами и разговорами убеждала их проголосовать на Совете «за освобождение принцессы». И время от времени, в самые опасные моменты, героически появлялся Даррит и спасал ее. Ценой собственного здоровья помог разобраться с Патером Клоустена, вместе с Пилигримом и Маем защитил от бандитов.

Пока Сова была настороже, Омарейл отказалась от идеи раскрывать семье правду об эксплетах, а без этой «маленькой» детали многие эпизоды теряли смысл. Рассказать же о путешествии во времени у Омарейл и вовсе язык не поворачивался. Она боялась, что, если заикнется об этом, Король и Королева сочтут ее сумасшедшей и, чего доброго, отменят Явление.

Севастьяне принцесса доверила немного другую версию, так как хотела поделиться душевными переживаниями по поводу Норта.

С Бериотом Омарейл целыми днями обсуждала Явление, предстоящую встречу с Патерами, газеты, первый официальный прием. Это было интересно, но все еще казалось нереальным. Даже выбирая фасон платья для торжественного дня, даже репетируя выход на балкон, даже составляя меню для праздничного ужина в кругу семьи, принцесса все еще не могла поверить, что это происходило наяву.