Следующие несколько минут прошли словно в тумане. Вспышка фотоаппарата где-то рядом заставила ее очнуться, но уже в следующее мгновение раздался голос Бериота. Омарейл пора было уходить. Только тогда она заметила, что Король и Королева стояли рядом. Вместе они покинули балкон, откуда прошли в Голубую столовую – там был сервирован праздничный обед. Принцесса не сразу взялась за еду: ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Вскоре к ним присоединился Бериот, который сообщил, что все прошло даже лучше, чем он ожидал.
Сразу после обеда Омарейл следовало вернуться в свою комнату, чтобы подготовиться к следующему мероприятию – встрече с Советом Девяти. Для этого был подготовлен более строгий наряд, а на столике у зеркала ее ждала другая тиара, «Слезы Луны», украшенная двумя десятками жемчужин в виде капель.
«Знакомство» с Патерами было для Омарейл не менее волнительным, ведь они уже видели принцессу, но еще пока не знали об этом. Всю неделю она репетировала речь, с которой предстояло выступить перед Советом. Какой будет их реакция?
После вечернего чая Омарейл проводили в Мраморную библиотеку. Она ступила в комнату, расправив плечи и высоко подняв голову. Прошла к небольшой трибуне. В библиотеке, помимо девяти Патеров, были Король, Королева и Советник, а также помощники Патеров и несколько слуг.
Текст принцесса выучила назубок, поэтому слова вылетали изо рта сами, она же имела возможность следить за реакцией собравшихся.
Джан Дженна, Патер Агры, едва увидев Омарейл, чуть сощурился, всматриваясь в ее лицо. Он будто не мог вспомнить, где мог встречать ее раньше. Север Бордора, Патер Успада, глядел бесстрастно, на его лице появился интерес, только когда принцесса в своей речи затронула открывающиеся перед ней возможности, в том числе – проведение всех церемоний в соответствии с требованиями служителей Света. Именно это когда-то стало для него причиной проголосовать за освобождение принцессы, и вот теперь он одобрительно закивал головой, услышав, что все традиции и ритуалы будут соблюдены. Но он не узнал ее. Шиет Дольвейн смотрела с любопытством, но так как они не встречались прежде, эту реакцию можно было объяснить тем, что Патеру Тоблаудана была просто интересна личность принцессы. С Патером Клоустена Омарейл тоже была едва знакома, на том празднике в Остраите он вряд ли обратил на нее внимание. Не узнал ее и Зной Канари, Патер Остраита. Зато Патер Лебрихана, господин Боргейн, определенно догадался, что не так давно встречался именно с наследницей. На его немолодом лице читалась легкая усмешка, будто он разгадал трюк фокусника. С интересом принцессу рассматривал и Патер Фортосдора, Иан Планта, – Омарейл была уверена, что если он до сих пор не догадался, кто был у него в гостях в Кабаньем приюте, то поймет при личной беседе. Патер Астрара же казался чем-то недовольным – и не зря. У Омарейл были планы на его счет, как и насчет Зноя Канари. Еще во время подготовки к этой встрече она сообщила отцу и Советнику о жаждущем независимости Остраите и о спорной лояльности Толка Таммита.
Особняком держался Ил Белория. На его лице застыло выражение вежливой заинтересованности, поза была небрежная, он опирался спиной о деревянную колонну и, чуть задрав голову, смотрел из-под опущенных ресниц.
Уже после выступления, за которое она получила горячие аплодисменты, Омарейл заметила, что Патер Нортастера заговорил с Королем. Но принцесса не могла подойти к ним, так как сама была занята разговорами. Сначала Иан Планта неуверенно поздравил ее с Явлением и прекрасной речью.
– И знаете, есть одно большое дело, которым я планирую заняться, оно касается деревни Лимпа, – многозначительно произнес он.
Омарейл вопросительно подняла брови:
– В самом деле? Я знаю о ней.
– Хотел бы заручиться вашей поддержкой.
Она одарила его снисходительной улыбкой:
– С удовольствием обсужу это во время нашей с вами личной встречи. Договоритесь с Бериотом о дате.
Она ощущала сомнение Патера Фортосдора, но предпочла так и оставить его в замешательстве.
Затем подошел Патер Лебрихана. Не сводя с принцессы мудрого взгляда, он сказал:
– Вы смелее, чем я всегда о вас думал, Ваше Высочество.
– Мне льстит, что из всех черт характера вы выделили именно смелость, – отозвалась она. – Мои поступки могли навести и на другие выводы.
– Я в ваших действиях вижу больше пользы, чем вреда.
Омарейл подумала, что, с точки зрения господина Боргейна, принцесса покинула башню уже после того, как Сова сделала свое второе предсказание, якобы дающее свободу. Возможно, поэтому и преступление ее не казалось ему таким шокирующим. Принцесса предпочла не опровергать это, хотя и испытывала стыд.
Джан Дженна, наблюдая, как принцесса общается с другими Патерами, все пытался вспомнить, почему лицо ее казалось ему знакомым, – это было написано на его собственном. И Омарейл могла точно назвать момент, когда его наконец озарило. Он дождался возможности начать разговор и довольно произнес:
– Блестящая партия, Ваше Высочество. Тонко разыграно.
Она слегка наклонила голову.
– Должна поблагодарить вас за то, что оказались человеком слова, – негромко проговорила она, чтобы никто не услышал ее ответа.
Омарейл ощутила, как напряжение начало отпускать Патера Агры. Он перекинул свои длинные огненно-рыжие волосы за спину и, обаятельно улыбнувшись, многозначительно сказал:
– Надеюсь, и вы – человек чести.
– Если вы о том, что я могла бы рассказать кому-то, как
Улыбка Дженны стала еще шире.
– Приятно знать, что вы это понимаете.
– И мне также известно, что есть господа, желающие избавить ваш город от беззакония, – добавила она. – Вот о чем я подумала в связи с этим: я дочь своего отца и поддерживаю его и Великий Иетихон, и любой закон, принятый в Ордоре.
Дженна нетерпеливо кивнул.
– Поэтому не стану покрывать преступные деяния.
Он прищурился, не понимая: ведь только что она сказала другое.
– Но, на мой взгляд, – продолжила принцесса, – карточная игра – слишком безобидное занятие, чтобы делать из него такую большую проблему.
– Как бы мне ни нравились качели, на которых вы меня раскачиваете, Ваше Высочество, молю: к сути!
Омарейл улыбнулась и прошептала:
– Я думаю, в Ордоре должно быть создано место, в котором покер станет легальным. Только один игорный дом на все королевство. Разумеется, города лучше Агры для этого я не представляю. Заведение будет облагаться дополнительными налогами, которые пойдут в казну на организацию медицинских учреждений по всей стране.
Она видела, как загорелись глаза Джана Дженны. Омарейл склонилась к нему:
– Только пока я ни с кем не обсуждала этот вопрос, поэтому прошу, тсс. – Она приложила палец к губам, как делал Норт когда-то. – Это будет наш с вами проект на ближайший год.
Наконец принцесса обменялась любезностями со всеми и подошла к Королю и Белории. Первым делом она посмотрела в глаза последнему, но зрачки Ила были обычными, радужка зеленой – значит, или не применял дар к Королю, или предусмотрительно прекратил это делать.
– Ил рассказал мне, как помог тебе в Остраите, – поделился с ней отец.
Омарейл мрачно взглянула на Белорию, но тот будто не замечал недовольного взгляда.
– Ах, ну это громко сказано, помог, – отозвался он, – всего лишь предоставил девушке в беде крышу над головой. В конце концов, к чему особняки и виллы, если не можешь дать приют нуждающемуся.
– Вы – достойный мужчина, господин Белория. – Король похлопал Патера Нортастера по плечу и отошел к другим гостям.
Принцесса же продолжала буравить взглядом Ила.
– Прекрасная речь, – похвалил он, – очень продуманная и тонкая, а вы будто выступали перед публикой сотню раз. Казались уверенной и…
– Я же велела вам не использовать дар на родителях, – прервала она поток лести.
Белория сложил руки на груди и, подняв брови, сказал:
– Вы пытаетесь меня обидеть, Ваше Высочество?
– Папа уверен, что вы благороднейший из благородных. Хотите меня убедить, что он сам пришел к такому умозаключению?
Ил закачал головой:
– Как больно осознавать, что вы, моя будущая жена, считаете, будто назвать меня достойным человеком может лишь тот, к кому я применил свой дар.
Омарейл вздернула подбородок, принимая гордый, независимый вид. Она не будет участвовать в этих словесных танцах!
– А я тем временем лишь отвечал на вопросы Его Величества. Не сказав ни слова лжи. Разве я не предоставил вам свой дом в распоряжение, будто он был вашим? Разве не велел кормить и поить вас, будто вы – моя семья, а не просто гостья? Разве не остался с вами до последнего, несмотря на дела, ожидающие меня в Нортастере?
Омарейл вздохнула. Как бы ей ни хотелось видеть в Белории проходимца, он, увы, был прав.
– Укрывал, между прочим, не только вас, но и приятеля, объявленного гвардейцами в розыск. Пускай недолго, но все же в конечном счете стал хранителем нескольких ваших секретов. И какова же ваша благодарность? Вечное подозрение в обмане, мошенничестве и манипуляциях. Я оскорблен, Ваше Высочество.
Принцесса смотрела на Ила, не зная, как реагировать. Разум и чувства вступили в нешуточный бой: первый утверждал, что слова этого человека были справедливы и не поддавались сомнению, чувства же убеждали, что Белории нельзя доверять.