Микаэлис не сомневался, что увеселительные заведения здесь тоже более чем приличные, но в шум трактира погружаться не хотелось, поэтому он направился к раскинувшейся в конце главной улицы рощице.

При ближайшем рассмотрении она оказалась парком с вымощенными дорожками, изящными статуями и шумящей в глубине рекой. Спустившись к воде и наконец оставшись в тишине и одиночестве, Микаэлис попытался осознать действительность.

Еще утром он проклинал судьбу, считая жизнь едва ли не оконченной, а теперь поднялся по Небесной лестнице и сидит себе у реки, которая каким-то чудом несет свои воды в чудовищной высоте от земной тверди, в месте, где воздух трещит от магии и толпы големов-слуг бродят вокруг. И он тоже может стать частью всего этого великолепия, зовущегося Мистерисом, если пожелает.

Микаэлис вроде бы желал. Если бы еще утром его поставили перед выбором: прозябать в Гории или жить в небесах – он бы и не сомневался. Да что там! Даже выбирая между Фотемом и Мистерисом, он бы не думал. Но то было утром, а теперь в душе что-то скреблось.

Он и так привык быть вторым. Средний сын – не такой важный, как старший, не такой любимый, как младшие дети. Но второй лишь в своей семье, среди знатнейших. Остальные кланялись ему не менее старательно, чем брату или отцу. К тому же у Микаэлиса был Дар, и это, хочешь не хочешь, а выделяло его среди окружения. В Мистерисе же происхождение ничего не значило, а магией обладали все до единого – Микаэлис чувствовал себя даже не вторым – сотым. А рядом с Марисом – и того дальше.

Правитель Мистериса – а он явно был правителем, даром что звался «одним из Совета» – вызывал у него смешанные чувства. С одной стороны, он восхищал, с другой – Микаэлис не забыл отвратительный маскарад и выходку на лестнице. И снисходительный тон, с каким Марис обращался к нему, Микаэлису, сыну великого князя, не собирался забывать тоже.

Где-то справа хрустнула ветка, что-то зашуршало, послышался женский плач. Микаэлис поднялся и двинулся на звук.

Источник обнаружился в десятке шагов под раскидистым кленом в виде девицы с копной волос цвета пламени. Она сидела на расстеленном плаще, накручивала пряди на палец и самозабвенно рыдала.

– Что с вами? – Микаэлис огляделся по сторонам в поисках того, что могло напугать девушку, но ничего не обнаружил.

Рыжая подняла глаза, прищурилась.

– Ты один? – высматривая что-то у него за спиной и постоянно всхлипывая, спросила она.

– Один, я гулял здесь. Что случилось?

– Даже не ищет меня, мерзавец! – вдруг возмутилась девица, враз забыв о слезах. – Я уже продрогла здесь вконец!