– Ну, сейчас нам рады гораздо больше, чем еще лет пятнадцать назад, – заметил Микаэлис.

– Не больше, – возразил Марис. – Иначе ты бы не сидел сейчас здесь, а остальные княжеские дети – в Гории. Люди не изменились – изменились обстоятельства. Единство сделало нас сильными и дало безопасность. А мир, он остался прежним.

– Я полагаю, – мягко начала Альба, – что нам стоит приступить к ужину, пока все не остыло.

Она улыбнулась и взяла приборы, явно предлагая последовать ее примеру. Микаэлис только сейчас увидел, что ее руки покрыты такой же сетью шрамов, как и лицо.

«Высот-то магия достигает, а собственные отметины по-прежнему убрать не может».

– Да, мы увлеклись, – согласился Марис. – Не люблю есть разогретое.

– Кстати, – Микаэлис обрадовался переходу к более насущным вещам, – а кто у вас кухарничает? Ну не големы же.

– Не големы, – подтвердил Марис, скептически глянув на отошедшего в тень златоглазого слугу. – Боюсь, стряпне их обучить точно не выйдет.

– В Мистерисе каждый может заниматься делом, которое ему близко, – пояснил доселе молчавший Сергос. – Есть те, кому нравится готовить.

– Да, грязная работа на големах, а, – Марис с наслаждением обнюхал свою тарелку, – волшебство на магах-кулинарах.

Микаэлис бросил заинтересованный взгляд на Альбу.

– О нет, – расхохоталась она, – это не обо мне. Кулинария – последнее, чем я могу заняться.

Марис и Сергос ее веселье живо поддержали, а Микаэлису захотелось провалиться на месте. Под землю или куда здесь вообще проваливаются?

– Что вы, миледи, у меня даже мысли не было, – подавив смущение, попытался оправдаться он.

– Была, Микаэлис, была, – снисходительно-шутливо посетовала Альба, – но я забуду. – Кстати, – она обратилась к Марису, – где твоя будущая супруга? Собиралась же к ужину.

– Передумала, – отмахнулся тот. – Волнуется перед свадьбой.

– Полагаю, она просто хочет еще раз взвесить свое опрометчивое решение, – поддел его Сергос, сосредоточенно нарезая мясо в тарелке.

– Взвешивай не взвешивай, а лучшей партии в Мистерисе не найти, – беззаботно хмыкнул Марис и принялся за еду.

Микаэлис тоже приступил к ужину. Запеченное мясо под ягодным соусом оказалось поистине волшебным на вкус: покрытая румяной корочкой, но предельно нежная внутри мякоть приятно пружинила на зубах, истекая соком, в котором соль, сладость и кислинка пребывали в идеальном сочетании; а терпкое вино, с явным знанием дела подобранное к трапезе, оттеняло и усиливало это великолепие, делая пищу бесспорно достойной княжеского стола и высоких гостей. Тут даже матушка Микаэлиса бы не нашла к чему придраться.