Марис вошел – усталый, разбитый, явно ходивший к последнему пределу, – со всей дури захлопнул за собой жалобно скрипнувшие дубовые двери и направился к столу. Залпом выпил половину графина воды, остальное выплеснул себе в лицо, опустился в кресло и только тогда заговорил:

– Дамиса я вытащил, но, возможно, зря, – каждое слово падало камнем, – на него теперь даже смотреть страшно. Фоли мертва. Домар мертв. Мертвы несколько сотен паломников, что тащились в Ториль, и в обе стороны от Клыков – которых, кстати, больше нет, – несется весть о том, что благочестивых людей убили маги, чтобы порадовать свою Лауму-мать.

Альба охнула.

– Какие еще паломники? – Сергос зацепился за будто бы самые безобидные слова, но, едва договорив, осознал и их ужас.

– А Соллей? Лидисс? – подхватилась Альба. – Тэй же там тоже вроде был…

– И этим всем мы обязаны нашей дорогой Лидисс, – Марис продолжил, словно и не слышал вопросов, – которую мы тут так выгораживали. Она не могла, нельзя ее обвинять, надо ее выслушать! – Он покривлялся, явно передразнивая Альбу, потом добавил уже серьезно: – Она напала, когда наши пришли за ней. Сначала натравила на Соллей и остальных толпу, а после устроила обвал, который эту толпу и похоронил. Соллей чудом выжила, Тэй живой тоже, правда, перебитый с ног до головы.

– Лидисс не нашли? – срывающимся голосом спросила Альба.

– Нет, она и себя под этими камнями схоронила.

Альба со вздохом прикрыла глаза:

– Я не понимаю…

– Паломники – это очень плохо, – вступил Сергос. – Я не говорю даже о том, что невинные люди пострадали, я о том, как это выглядит. Мы угрожали князьям войной, они выполнили наши условия, а теперь эта бойня. Это плохо. И вообще, мы отвечаем за наших подданных, и одна из них истребила толпу народа. Эта кровь и на наших руках.

– Ну, нет, Сергос, оставь эту кровь той, кто ее пролил.

– Я не понимаю как, – снова повторила Альба. – Лидисс никогда не была сильным магом, а тут такие разрушения.

– У нее было где занять. – Марис демонстративно поправил самоцветный подсолнух на шее. – Ее собственный медальон, твой медальон, медальоны Тэрна и Клайса. Вдобавок она и у Тэя отобрала, когда он нагнал ее и попытался образумить.

– Мы говорим о Лидисс! – всплеснула руками Альба. – Отобрала!

– Перестань ее защищать! Хватит! Все очевиднее некуда.

– Если тебе все очевидно… – Альба споткнулась на полуслове и замерла, равно как и Марис с Сергосом.

Гул, донесшийся с нижних ярусов, пошел дрожью по стенам и обратился каменной крошкой, посыпавшейся с потолка.

– Штольня? – подскочил с места Марис.