– Да, – бросил Сергос уже на бегу.

* * *

На пути к пещере, в которой якобы крылось все могущество Небесного княжества, не было ни охраны, ни ловушек. Идешь себе и иди, никто тебе не воспрепятствует.

Микаэлис внутренне потешался над недальновидностью троицы, пока Элирен не пискнула испуганно, что они как-то слишком долго идут, а он вдруг не осознал, что один и тот же каменный выступ стены видит уже раз в двадцатый.

Ни охраны, ни ловушек. Только мороки, что водят кругами.

– Он зачаровал здесь все, – выдохнула Элирен. – Как я не подумала…

Микаэлис попытался найти источник иллюзии и расплести заклятие, но ничего не вышло. Морок был невесомым, изящным, постоянно ускользающим, стоило только в него вглядеться, а хмель напрочь отбивал способность к тонкой ворожбе. Зато лихо будил злобу и глушил мысли о последствиях.

Он отпустил заклятие во все стороны разом, чтобы просто выжечь все нити иллюзии, опутавшей их с Элирен.

– Стой! Что ты делаешь? – взвизгнула девушка.

Нити зазвенели, на мгновение стали видимыми, а потом будто слились в единое полотно и вернули удар. Микаэлиса отбросило, приложив о стену, Элирен закричала, но ее голос быстро потерялся в гуле, что заполнил собой все вокруг и заставил каменные своды задрожать. Пока Микаэлис соображал, что произошло, и приходил в себя, в коридоре вспыхнуло с сотню магических огней, появились златоглазые големы, а следом и Совет Мистериса полным составом.

* * *

Сергос шел первым, но, завидев через его плечо привалившуюся к стене женскую фигуру с огненными волосами, Марис оттолкнул друга и рванулся к ней.

– Элирен! Все хорошо? Живая?

– А тебе что, есть до этого дело? – пробормотала Элирен, подняв на него мутные глаза.

Вином от нее разило, что от трактирщика, но никаких увечий Марис на ней не заметил. Да и не рассчитано, в общем-то, его охранное заклятие на то, чтобы кому-то вредить – только не пустить в пещеру и поднять тревогу.

– Что вы двое здесь забыли? – озвучил Сергос еще не до конца оформившуюся в Марисовой голове мысль.

– Я заблудился! – выпалил Микаэлис. – Гулял и заблудился.

Марис обернулся на него. Больше всего в таких же хмельных, как у Элирен, глазах княжеского сына было испуга, но где-то глубоко за ним скрывалось и нечто иное: надменное торжество, насмешка, вызов. И все это добро обращалось именно к нему, Марису.

– Заблудился, значит, – медленно проговорил Сергос, переглянувшись с Альбой, которая помотала головой. – А ты, Элирен, откуда здесь?

Марис повернулся к Элирен.