Сергос на мгновение прикрыл глаза. «Измена». Да она даже сейчас не понимает, что натворила, не то чтобы сознательно пойти на что-то подобное. Действительно, как рыбка.

– Элирен, я бы на твоем месте не стал проверять. Хочешь жить – вставай, одевайся и иди за мной. Хочешь положиться на чудо – пожалуйста. Но чуда не будет, Марис не простит, уж поверь. Мало бы кто простил.

– Я не думала, что так выйдет…

– О, что ты не думала – это очевидно, – Сергос всплеснул руками. – Ты идешь или нет?

– Иду. – Элирен всхлипнула. – А куда?

– Я сниму браслеты, провожу тебя до Небесной лестницы и открою тропу. В Гарден, например. Дальше – как знаешь. Если Марис тебя найдет, то ни я, ни Альба тебе уже не поможем.

32. Пляска пламени

32. Пляска пламени

Калиба и не помнила толком, что наплела тогда Марису, просто пыталась прикрыться влиятельным заказчиком, предстать жертвой обстоятельств, вывернуться и спасти свою шкуру. Рассчитывала, что потянет время, усыпит бдительность, а потом, улучив момент, по-тихому свалит.

Это не должно было составить особого труда – Калибу не бросили в темницу, а вполне комфортно разместили в доме в Гории. Да, приставив охрану и няньку, но если Марис вызывал у нее опасения, то его люди – едва ли. И не таких вокруг пальца обводила.

Шанс представлялся, даже несколько, но сбежать Калиба все никак не могла. Просто не было сил. Тело вдруг стало немощным, будто за время ее обморока в развалинах минули годы. Она едва поднималась с кровати. Постоянно хотелось спать и еще больше – есть, хотя кормили ее вдоволь. Голод мучил даже во сне, магия никак не восстанавливалась.

Кора-лекарка выхаживала ее, но болезнь определить не могла. Причитала только про истощение крайней степени и уверяла, что еще с недельку отлежаться – и все пройдет само собой. Временами Калибе немного легчало, и она почти начинала верить в слова няньки, но потом где-то внутри костей снова разгорался огонь.

В памяти то и дело звучали слова жены соринского лекаря: «Ты думаешь, что хворь миновала, но она вернется». Будто эта старая кошелка ее прокляла.

Сегодня Калибе было особенно плохо. Ее бил озноб, перед глазами расходились черные круги, из носа беспрестанно хлестала кровь, а голод стал нестерпимым – ей казалось, что внутри разрастается бездна, в которую она сама вот-вот провалится, – и утолить его никак не получалось.

Ее укутали в одеяла, усадили к очагу и постоянно подносили горячее питье – но лучше Калибе не становилось. В черноте перед глазами она видела собственные кости, сгорающие и улетающие пеплом в ледяную бездну, которая теперь была у Калибы вместо тела. Мгновениями она понимала, что начинает бредить, а после думала, что уже умерла.