Понимая, куда дует ветер, Мартен побледнел и сжал кулаки, но даже он должен был понимать, что это необходимо.

– Не могу гарантировать, что моя сила сработает против этой твари, – дрожащим голосом сказал он. – Она может оказаться невосприимчивой.

Пусть он самодовольный кретин, но не трус. И за это я мог его уважать.

Архимаг выпрямился:

– Я не допущу, чтобы гибли невинные, когда можно этого избежать. – Он похлопал Мартена по плечу. – Попытаться стоит. Отыщи всех санкторов, и соберитесь возле ворот. Быстро. Сообщите всем командирам – мы вступаем в войну!

Судьба Мартена была решена.

– Сожалею, друг, – совершенно искренне сказал я.

Никого нельзя просить добровольно идти на такое безумие. Но я не мог допустить, чтобы тело и разум Линаса использовались для убийства людей.

За стеной нижнего города с западной стороны прозвучала череда взрывов, пламя вспыхнуло до небес, повалили клубы черного маслянистого дыма.

– Масло! – выкрикнул кто-то. – Западные ворота горят, а скаллгимцы захватили Нищенские доки. К Западным докам приближаются новые корабли и… о благая Хозяйка ночи, с тех кораблей поднимаются стаи демонов.

Сигнальный жезл Крандуса заверещал, и какое-то время архимаг прислушивался к нему. Архимаг насупился и сжал челюсти.

– Демоны разрушают стены, и вооруженная толпа уже хлынула внутрь через Нищенские ворота.

Даже на таком расстоянии я видел роящихся у обоих ворот людей, они сражались или бежали, пытаясь спастись. Они оказались заперты между разрушающим город чудовищем и вливавшимся через порт войском Скаллгрима.

– Они в ловушке. Сделайте что-нибудь.

Ноздри Крандуса раздувались.

– Теперь спасения нет. Когда столько людей оказалось в ловушке, Магаш-Мора будет объедаться плотью людей и животных, пока не охватит весь Старый город. К воротам! Соберите всех стражей и сформируйте отряды.

Тварь внизу взвыла какофонией голосов, словно тысяча вопящих младенцев. Содрогнувшись, я отвел взгляд. Она расползалась по улицам и домам, хлюпая, чавкая и круша все на пути к оказавшимся в ловушке обитателям Доков. Перед мысленным взором промелькнули лица тех, кого я видел там, вернувшись домой: широко распахнутые при виде брошенной в миску серебряной монеты глаза девочки, охранявшие двери Чарры суровые братья-близнецы, Ростовщик Бардок, туповатый высокородный лорд Задница, которого мне пришлось терпеть в плавании вдоль побережья, и даже цирюльник с пугающей коллекцией выдранных зубов. Сколько людей уже сожрано? Мысль об этом вызывала дрожь. Это слишком напоминало мой страх оказаться поглощенным Червем магии и загнанным в угол собственного разума, но при этом как-то осознавать собственную чудовищность. Невозможно знать, не захвачены ли они в таком же состоянии прижизненной смерти, оставаясь в сознании.