Демон вытянул лапу, и из нее вырвалось зазубренное черное железо. Я оцепенело уставился сначала на этот жуткий клинок, затем на Расчленителя. Мой нож был меньше, но сходство было неоспоримо. Меня охватил чужеродный голод, как будто Расчленитель жаждал сожрать эту равакскую тварь.

Шадея сунула ключ активации титана в руки Эве.

– Он готов. Отнеси его к Похоти, и боевая машина исполнит мой приказ.

Она встала между демоном и нами.

– Это существо вам не одолеть. Бегите.

Несколько преданных стражей остались. Остальная группа бежала, когда старейшина магов и королева раваков обрушили друг на друга устрашающую магию. Земля задрожала, воздух загрохотал.

Здание слева от меня сложилось под облаком черного дыма, пронизанного похожими на умирающие звезды искрами, взметнулся столб яростного пламени. Дым кружился и клубился вокруг, будто живое существо, заслоняя все. Мы закрыли лица в тщетной попытке держать удушливые клубы подальше от глаз и ртов. По моим щекам текли слезы, глотку драло сильнее, чем если бы я выкурил ведро самого крепкого табака. Стражи превратились в смутные тени, но санкторы держались слишком близко, не давая возможности ускользнуть, даже если бы я захотел. Чарра следовала за мной, прикрывая. А Лайла прикрывала ее.

Кто-то закричал. Мое лицо забрызгала горячая кровь. Вокруг звенела сталь. Пиромант, шатаясь, шел к нам, тщетно пытаясь зажать зияющую на шее рану, в покрасневших глазах читалась мольба. Он упал, и из дыма выскочила пара рыжебородых захватчиков из Скаллгрима, перемахнула через его тело и замахнулась топорами над головой Мартена. Он уклонился, его клинок скользнул по лицу, оставив от челюсти и шеи кровавые рваные следы. Он повернулся, чтобы обменяться ударами со вторым нападавшим, и это было ошибкой. Первый воин был окутан красным туманом ярости и даже не заметил смертельной раны. Он замахнулся топором в спину Мартена. Я без раздумий вонзил Расчленитель в бок безумца и перерубил его. Это подействовало: он рухнул как подкошенный, почти развалившись на две половины. Мартен удивленно оглянулся, но ему пришлось сосредоточиться на воине, стоявшем перед ним.

Чарра сражалась рядом со мной и кивала, когда стряхивала кровь с меча. На ней не было ни царапины. Она всегда была готова к драке. Такой ее сделало жуткое детство, которого не пожелаешь и врагу. На нее бросился человек с топором, но упал с торчащим из глаза ножом. Чарра посмотрела на витую рукоять ножа, а затем на свою дочь, метнувшую его.

– А ну тащи сюда свою жалкую задницу! – выкрикнула Чарра.

Лайле не грозила реальная опасность, она легко пробиралась к нам сквозь врагов, оставляя их с перерезанными глотками.