На лице Эвы отразилось потрясение.

– Харальт? Что ты…

– Мне так жаль, Эвангелина. Я надеялся, что ты присоединишься к новому великолепному Аркануму, который я строю, но ты отказалась.

– Берегись! – крикнул я.

Выражение лица Харальта слишком быстро менялось, переключаясь между презрением, экстазом и яростью. Что-то с ним было не так.

Он протянул руки, и огонь взметнул Эву в воздух, доспехи раскалились докрасна и начали плавиться, зашипела плоть. Эва с криком отлетела к развалинам дома. Никто не мог выжить после такого.

На лице Харальта отразился безграничный ужас.

– Эвангелина, я не хотел…

Его лицо превратилось в бесчувственную маску, и он повернулся к нам пятерым: Чарре, Лайле, мне, Мартену и дрожащей девушке-санктору. Мартен подхватил ее под мышки и начал оттаскивать подальше от меня, чтобы дать мне возможность воспользоваться Даром.

Я осмотрелся. Расчленитель лежал у моих ног. Если смогу дотянуться до него, то выиграю время для Чарры и Лайлы. Я умру страшной смертью, но был маленький шанс захватить с собой Харальта. На мой взгляд, дело того стоило.

Пурпурная вспышка. Поле зрения пересекла белая полоса.

Харальт посмотрел на дыру в груди, где только что было его сердце.

– Ох.

Он не упал.

Из дыма выползла Шадея, одна ее рука безжизненно свисала, а отсутствующую ногу заменял костыль, сделанный из меча погибшего стража. Пустую глазницу пересекала красная борозда. В оставшемся глазу кипела смертоносная пурпурная энергия.

Когда внутри дыры в груди Харальта зашевелилась нарастающая плоть, у меня отвисла челюсть.

– Шадея, – произнес он. – Так, значит, наша маленькая зверушка тебя не убила. Возможно, в следую…

Из ее глаза вырвался свет и прожег дыры в его груди и шее.

– …щий раз мы найдем что…

Вокруг Харальта образовалась сфера голубого огня, такая горячая, что отбросила нас всех назад, а камень расплавился и заискрился.