– Ладно, я вижу, что тебе невозможно ничего объяснить. Упорствовать не буду.

– Ну наконец-то хоть какие-то хорошие новости! – с издевательской улыбкой сказал я. И тут что-то почуял, какую-то вибрацию в воздухе. – Тсс! Вы слышали?

– Это исходит от Похоти? – нахмурился он.

Приглушенные завывания, доносящиеся из нутра титана, переросли в громогласные вопли едва сдерживаемой силы.

– Может, нам лучше уйти? – сказал Мартен, уставившись на титана.

А мы с Чаррой и Лайлой уже пустились в бегство.

Вокруг Похоти переливалась жаркая дымка. С шипением пара и лязгом металла титан поднялся, нависнув над домами. Но, как ни велика была боевая машина, по сравнению с несущейся к нам горой плоти и костей она выглядела карликом. Не дрогнув, титан вырвал свой массивный меч из земли и задумчиво шагнул в сторону Магаш-Моры, сначала осторожно, нащупывая равновесие, и каждый его шаг был словно маленьким землетрясением. Он набрал скорость и понесся прямо к цели, расплющивая под ногами телеги, людей и здания.

Волны боли от разума Линаса грозили ввергнуть меня в безумие, даже когда не отвлекали ужасы битвы. Больше всего на свете мне хотелось выцарапать себе глаза, чтобы добраться до источника боли в голове и вырвать его. Я думал, что уже смирился с ней, но ошибся. Однако, слившись с трепетом магии, эти ощущения превратились в извращенную смесь удовольствия и муки, оказавшуюся вполне терпимой. Пока что.

Мы пошли по следу разрушений, оставленных титаном. Если бы убийство этой мерзкой твари не было единственным способом облегчить боль, единственным способом дать Линасу покой, я посмеялся бы над собой. Я веду себя как герой? Ха-ха! Даже если герой из меня никудышный, это все равно смешно. В конце концов все свелось к простой первозданной истине: дерись или беги, а за десять лет я уже сыт беготней по горло.

Мартен переместился ближе ко мне. Я злобно зыркнул на него, взмахнув Расчленителем. Мартен меня понял. Выглядел он растерянным и до смерти напуганным.

– И что дальше? – безжизненным тоном спросил он.

– Пусть Похоть надерет твари задницу, а если понадобится, мы заберемся туда и вырежем ей сердце.

Я надеялся, что титан сделает все за нас, но не привык полагаться на эфемерные надежды и мечты.

Что бы я ни думал о Мартене, он не хныкал, не ныл и не пытался сбежать. Может, из-за внушенной Ковкой верности, но, как ни прискорбно это признавать, скорее всего, он просто принял трудное решение. Правильное решение. Если у титана ничего не выйдет, кроме нас не найдется никого достаточно безумного, чтобы спасти этот мрачный и опасный город, обрекая себя на верную смерть.