Каким-то чудом мне удалось сесть и обрести голос. Я запел в том самом особом ритме, извергая вопли ненависти. То, что осталось от Натэра, корчилось в агонии, но я не останавливался. Подарок Артхи – вот месть за убийство Линаса. Я встал на колени, но прошла, казалось, целая вечность, когда я наконец поднялся на ноги. Продолжая петь, я заковылял к ослепительному свету, висящему передо мной в воздухе.

Я дотянулся до семени бога раньше Натэра.

Шторм магии утих. Какое-то мгновение я обладал силой бога. Она была моя и только моя. Останки Натэра взорвались и растеклись по земле неподвижными лужицами. Он умер? Возможно – я больше не чувствовал в них мыслей.

Я ощутил четыре приглушенных сознания, погребенных глубоко под черной скалой Сетариса. Они казались знакомыми, почти родными. Боги призывали меня к себе, и мои ступни начали погружаться в обломки. Нет! Кем бы они ни были, они мне не родня.

– Надеюсь, ты там страдаешь, Визант.

Стиснув зубы, я распахнул потрепанный плащ и заставил руку опустить семя бога в глубокий внутренний карман, а затем обмяк, словно марионетка с оборванными нитями: чужое присутствие и божественная сила разом исчезли.

Мне хотелось вопить и убивать или свернуться клубком и спрятаться, а может, и того и другого одновременно. Червь магии соблазнительно шептал, но мое отчаяние было слишком полным, чтобы прислушиваться.

Голова кружилась от боли и силы, спина отчаянно вопила. Я был раздавлен, и, несмотря на переполнявшую меня украденную силу, потребуется много времени, чтобы полностью исцелиться, если это вообще возможно. Магическое исцеление не делает тебя таким же, как прежде. Отсутствующие ребра не отрастут заново, а раздробленным костям могут потребоваться годы на то, чтобы срастись как следует. Тем не менее я был жив и наконец-то свободен от демонов. Я мог разделить с Чаррой ее последние дни.

Среди обломков лежали черные осколки Расчленителя. Я попытался взять один из них левой рукой, но он выпал из трясущихся пальцев. Я сжал руку в кулак и попробовал правой, в которой еще торчали иглы черного железа. В ладони оказалась только холодная и безжизненная сталь, но присутствие демона еще ощущалось на задворках сознания. Сейчас в нем чувствовалось удовлетворение, а может, и толика гордости.

«Богоубийца», – прошептал он.

Я захромал к дыре в стене, здание вокруг меня рушилось. Как странно было снова стать самим собой, без разрозненных частей, запертых в катакомбах разума. Но в мозгу зияла выжженная дыра, которая никогда не заживет, и, не считая левой руки, только время покажет, какие еще проблемы она принесет. Шатаясь, я вышел со склада, и он развалился у меня за спиной. Дом Линаса превратился в обломки.