Антонио встал со мной рядом с аркебузой в руках и еще одной за спиной. Я швырнул на землю свою незаряженную, взял оружие из его рук и продолжил стрелять в паладинов.

– Пожалуйста, не надо! – молили они. – Спаси нас, Архангел!

Антонио их добивал. Бал и несколько человек из Компании вернулись с чанами масла. Его вылили на тела, живые и мертвые, и все подожгли.

Вой червей смешался с людскими криками. Мы залили маслом все что могли, пока не окружили все жарким огнем, создав линию защиты против червей.

Некоторые пытались перескочить через пламя – и все равно загорались. Их вопли стали пронзительными, и вскоре оглушительный вой червей превратился в хор. Но если хоть один выберется и проживет достаточно долго, чтобы проникнуть внутрь замка…

– Спалить весь проклятый замок, – приказал я. – Сровнять с землей.

– Но как же Крум? – спросил Тревор.

– У нас есть три других форта, чтобы его встретить. Немедленно начинайте эвакуацию!

Я обернулся и посмотрел на замок. Кто-то наблюдал за мной, стоя у окна на самом верху.

То была моя дочь, черный шарф скрывал ее волосы. Она пристально смотрела на меня. Из-за дыма я не мог быть уверен, но готов поклясться – она даже усмехалась.

22. Михей

22. Михей

Я проснулся в спальне замка, окна были затянуты плотной завесой ночи.

На другой стороне кровати спала Лунара. Мелоди с бледным в призрачном лунном свете лицом устроилась между нами.

Я протер глаза. Взглянул снова – на другой стороне кровати спит Мара. Между нами улегся Принцип.

Я умер и вернулся в столь отдаленные время и место, что принял их за сон. Но теперь я понял – та жизнь была сном. А эта жизнь – реальностью.

Или, может быть, и та жизнь, и эта реальны.

Или обе они были сном.

– Мирный человек, – шепотом произнес я.

Голова отяжелела под грузом другой жизни, такой наполненной. Едва я опустил голову на подушку, как меня снова охватил сон.