Тут же вскочив на ноги, рыцарь рассек горло атаковавшего его арака и снова бросился к Вератину. Объятый ужасом, Каллинвар увидел, что Шаман занес руку и его клинок вошел в грудь Вератина, пробив охраняющие доспехи и пронзив сердце, отделив душу Гроссмейстера от мира и лишив ее возможности войти в покои Акерона.

Всепоглощающее чувство потери нахлынуло на Каллинвара через Печать, обрушившись на него, как удар молота, и он упал на колени. Его поглотила такая боль, какой он никогда не испытывал за семь прожитых столетий, она рвала ткань его разума.

– Нет… Клянусь Акероном… Нет…

Все эти столетия Вератин находился рядом с Каллинваром. Он являлся лучшим из рыцарей, служил образцом для всех: то был свет, сиявший в самой мрачной ночи.

Если бы не Вератин, Каллинвар умер бы в Ильнейне. И если бы не Вератин, скорее всего, нашел бы свою гибель на полях Литвайна, где Гроссмейстер предложил ему принять Печать. А теперь величайший человек из всех, кого он знал, лишен вечного покоя, которого его душа заслужила.

Вератин упал на землю, когда Шаман вытащил клинок из его груди. И пока Каллинвар смотрел на распростертое тело друга, на смену боли, туманившей его разум, пришла ослепляющая ярость: огонь столь яркий, что он поглотил его целиком, прошел сквозь вены так, что вскипела кровь и запылала душа. Все звуки исчезли, осталось лишь гудение крови.

Каллинвар поднялся на ноги. Его тело наполняла сила, которую даровала ему Печать, он бросился на Шамана и ударил его кулаком в латной рукавице по щеке, затем его духомеч описал дугу, и низкий гул вибрации прошел через руку рыцаря, когда клинок врага встретился в воздухе с его клинком.

– Твой… бог… оставил… тебя… – прошипело существо, чьи губы с трудом выговаривали слова общего языка.

– Я вырву твою душу из этого мира. – Грудь Каллинвара вздымалась, когда он смотрел в малиновые глаза чудовища.

Он выбросил руку вперед, нарушив равновесие, и снова атаковал. Струи зеленого огня разлетались во все стороны всякий раз, когда духомеч соударялся с клинком Шамана. После того как два лезвия столкнулись снова, Каллинвар воспользовался инерцией и сдвинулся в сторону. Существо перешело в атаку, попавшись на его уловку, и попыталось поразить его грудь. Каллинвар сделал еще один быстрый шаг, и его клинок ударил Шамана в спину. Чудовище резко повернулось с криком боли, но Каллинвар не знал пощады. Он поднял духомеч снизу вверх, отсекая руку Шамана от тела. Жуткий утробный вой вырвался из глотки твари, когда отрубленная рука упала на землю, а черный клинок исчез.