– Так, будто я умру, если мое сердце не перестанет так быстро биться, – прошептала Элайна.

Неужели это действительно происходит?

– Я помню тот день, когда ты родилась, – прошептал Марлин, наклонившись к ней. – Ты уже тогда была бойцом, едва не выбила глаз Сенье, когда она тебя принимала. Я всем говорил, что шрам на подбородке у меня появился в сражении с Домом Вакира. Теперь, когда ты станешь королевой, могу признаться, что получил его, когда тебе было три года и ты ударила меня палкой.

Несмотря на волнение, Элайна, продолжавшая смотреть вперед, расхохоталась. Марлин стал для нее отцом, когда ее настоящий отец погиб. Он прошел вместе с ней через все самые темные дни и трудные ночи, оставался неизменным якорем, а часто и компасом. Она подумала, что недостаточно часто говорила ему об этом.

– Когда я, со временем, подниму тост в залах Акерона вместе с твоими отцом и матерью, я расскажу им о дне, когда их дочь стала королевой, чтобы освободить Волтару. Твой отец заплачет. Он всегда был склонен к открытому проявлению чувств.

Будь проклят этикет. Элайна повернулась и увидела, что по лицу Марлина текут слезы, а глаза покраснели.

– Смотри вперед, дурочка, – со смехом сказал он, когда Элайна повернулась к толпе. – Я плачу от счастья. Именно за это они сражались, за это погибли. Твои родители будут без памяти горды за тебя… И я тобой горжусь.

Элайна протянула руку назад и сжала запястье Марлина. Она почувствовала, как по ее щеке сбежала слеза, и стерла ее плечом.

Из лагеря донесся рев, перекрывший все другие звуки, и Элайна увидела, как Ринвар, широко разбросав крылья, взлетел из-за палаток, его оранжевая чешуя блестела на солнце. Виверн промчался над собравшейся толпой, которая смолкла. Начали бить барабаны, ритмично и глухо, следом за ними вступили горны. Марлин сжал руку Элайны и тут же отпустил.

Элайна заставила себя успокоиться, замедлив дыхание, когда Сенья Дерингал вышла из лагеря по проходу, оставленному в толпе, за ней несли развевавшиеся знамена всех Больших Домов, а следом и Малых. Однако из всех знамен только два – впереди, сразу за Сеньей, – заставили грудь Элайны сжаться от гордости. Одно, белое как снег, с ярким оранжевым виверном Дома Атерес в центре. И второе – оранжевое, с двумя черными вивернами, обвившими друг друга, и белое копье между ними: знамя объединенной Волтары.

Элайна расправила плечи и подняла подбородок.

Когда Сенья приблизилась, за ней последовали знаменосцы, все они поднялись на холм и встали за спиной Элайны, и порыв ветра взметнул ее длинные одежды.

Элайна знала, что одета не как королева – никаких шелков, самоцветов или золота, лишь белая лента в волосах и льняное платье жженого оранжевого цвета. Элайна Атерес не собиралась на коронацию, она шла на войну, а война не место для шелка или самоцветов.

Барабаны и горны замедлили ритм и смолкли в тот момент, когда Сенья Дерингал подошла к Элайне, сделала несколько шагов вперед, за ней шла четверка служителей. Она посмотрела на Элайну и заговорила, и ее слова разнеслись над открытым полем, словно в стенах каменного храма.

– Воины Волтары, – провозгласила Сенья, – мы в четырех днях марша от крепости Акерон. Мы в четырех днях марша от нашей судьбы.

Раздались приветственные крики, солдаты затопали ногами. Сенья подняла руку, и сразу установилась тишина.

– Свободная Волтара, – продолжала она, и ее голос звучал, подобно ударам грома, – освобожденная от цепей и оков. Мы возьмем крепость клинком и кровью. Мы высечем ваш подвиг в анналах истории. Перед вами та, что привела нас сюда и показала нашу судьбу одной лишь силой своего духа. Она спасла вивернов от вымирания. Превратила толпу в повстанцев. Она показала Империи Лории, что ей снова следует бояться Волтаранской стали. Элайна из Дома Атерес, Первая из виндари, всадница Ринвара.

И, словно в ответ на ее слова, Ринвар издал чудовищный рев и расправил крылья за спиной Элайны. Собравшаяся толпа воинов принялась скандировать ее имя и топать ногами.

Сенья посмотрела на служителей, которые, как теперь заметила Элайна, несли маленькую синюю подушку. На ней лежало большое золотое кольцо, украшенное спиралями с мерцавшим оранжевым самоцветом спереди. Корона. Должно быть, Сенья заказала ее еще до того, как они начали марш к Акерону.

Сердце Элайны снова забилось быстрее, стоило ей увидеть корону, и она вдруг перестала понимать, что делать с собственными руками. Казалось, ответ должен был быть простым, однако ей никак не удавалось его отыскать, поэтому она переплела пальцы, сложила их на животе и крепко сжала, чтобы они перестали дрожать.

Сенья сделала еще один шаг вперед, и один из служителей последовал за ней.

– Элайна Атерес, – прогремел голос Сеньи, усиленный магией Дейна. – Я не стану просить тебя преклонить колени, как делали раньше. Наш народ слишком долго стоял на коленях. – Сенья, осторожно сжимая корону двумя руками, взяла ее с подушки. – Я прошу тебя стоять, гордо выпрямив спину и расправив плечи.

Сердце Элайны забилось громко, как боевой барабан. Она бросила быстрый взгляд на толпу, бронзовые доспехи сияли в теплых лучах солнца, небо стало оранжевым от множества вивернов. Потом она посмотрела на Сенью и увидела мягкую улыбку на лице немолодой женщины.

– Клянешься ли ты, Элайна Атерес, всегда защищать Волтару?

– Да, всем сердцем.

– Клянешься ли ты броситься в огонь и сражаться, когда весь мир будет предлагать тебе бегство?

– Клинком и кровью.

– Клянешься ли отдать свое сердце и душу Волтаре?

– Клянусь.

Сенья сделала глубокий вдох и подняла корону.

– Дейн Атерес является истинным наследником! – голос не был усилен магией, но громом прозвучал в ушах Элайны.

Сенья замерла, как и сердце Элайны. Внутри у нее все сжалось, мышцы напряглись. Сенья опустила руки, повернулась – и увидела Тарика Балиира, который выступил из толпы глав Малых Домов.

Элайна поняла, что Сенья собралась ответить, и сжала ее руку. Сенья оглянулась. Элайна покачала головой, стиснув челюсти. Она видела ярость в глазах Сеньи, такую же, как чувствовала в своем сердце, но сдержалась и посмотрела на Тарика. Элайна знала, что подлая душонка полна вероломства, но сейчас он действовал открыто, и, если повезет, заставит показать себя и других предателей.

Всегда есть шанс, нужно только его увидеть.

– Я отрублю ему голову, – прорычал Марлин, делая шаг вперед мимо Элайны.

Элайна подняла руку и остановила его. Она кивнула в сторону представителей Больших и Малых Домов. Было нетрудно увидеть, кого потрясли слова Тарика, а кого – нет.

– Мотыльки летят на пламя, Марлин.

Мера, Амари и Лукира, не сходя с места, посмотрели на Элайну, находясь позади Тарика. Она резко покачала головой. За ее спиной зарычал Ринвар.

Тарик смотрел на Элайну, и по его губам промелькнула улыбка.

Ты мерзкий ублюдок.

– Дейн Атерес, старший сын Аркина и Илии Атерес, – взревел Тарик так, что у него выступили вены на шее. Его голос могли слышать лишь те, кто находились рядом, но все понимали, что произошло нечто, нарушившее ход церемонии. Элайна видела, как перемещаются блики на доспехах, слышала шепот. – Глава Дома Атерес по праву рождения, если забыть о других причинах!

Элайна смотрела направо и налево, искала ответы на лицах людей.

– Но дело не только в праве рождения. Когда Дейн Атерес вернулся из изгнания, он вел нас от одной победы к другой, в то время как Элайна наслаждалась плодами его побед. Андари стояли в первых рядах каждой битвы и всегда там, где враг был особенно опасен. Когда виверны Элайны вступили в сражение в Лострене, Дейн атаковал стены, вооруженный лишь щитом и копьем.

Когда Элайна приказала перейти реку Артис, именно Дейн Атерес и его андари удерживали солдат Лории и спасли жизнь мне и Сенье Дерингал. – Тарик посмотрел на Сенью и покачал головой. – И вновь, именно Дейн атаковал крепость Майрефолл, Дейн отрубил голову Майрону Тебалу. Даже если бы я говорил о его праве по рождению, этого хватило бы. Но он заслужил вашу верность и преданность с клинком в руках!

Среди солдат послышались редкие приветственные крики, сталь застучала о сталь.

Некоторые аристократы зашевелились.

– Король Дейн из Дома Атерес, Андариос, защитник Волтары! Король Дейн!

Гнев и возмущение, бушевавшие в груди Элайны, превратились в лед, когда клич Тарика подхватили другие голоса:

– Король Дейн!

Ринвар приблизился к Элайне, и теперь его голова раскачивалась над ней. Звучали все новые и новые голоса. Часть тех, кто представлял Малые Дома, присоединились к ним, как и некоторые капитаны. Но все, кто представлял Большие Дома, молчали, впрочем, это ничего не значило – они могли скрывать свое мнение.

Внезапно голоса смолкли, лишь среди тех, кто собрался на вершине холма, раздавались тихие шепоты, когда Дейн вышел вперед.

* * *

Сердце Дейна отчаянно стучало, когда он шел к Тарику. Он чувствовал, как внутри у него все сжалось. Он посмотрел на Элайну и увидел потрясение на ее лице. Стоявшие справа и слева аристократы из Малых и Больших Домов смотрели на него разинув рот. Дейн смотрел на лица, запоминал их выражения. Потом сделал вдох и сосредоточился на Тарике.