– Он не опасен, Райт, – сказал Савитр Лайос, подталкивая Карну локтем, чтобы тот поклонился. – Он спас меня от довольно неприятного опыта. – Савитр поднял руку: ногти уже отросли, но засохшая кровь свидетельствовала о том, как с ними обращались. – Ты нашла корабль Фараладара?

Карна попытался выпрямиться, но ледяные пальцы Савитра Лайоса потянули его за перевязанное плечо, приказывая ему оставаться склоненным в поклоне, и Карне пришлось, несмотря на внутреннее возмущение, подчиниться.

– Нет, – ответила Райт на Древнем языке. Хорошо, что она не знала, что Карна успел выучить его за время своего пребывания в Меру. – Но поиски продолжаются. Ты нашел то, что искал?

– Нет.

Райт беспечно пожала плечами:

– Это ужасно видеть, до чего дошла кровь Мучук Унда. – Ее голос был негромким, но он легко перекрывал все остальные звуки. – Люди превратились в крошечных созданий, ссорящихся за привилегию прятаться, как крысы. Кровь Бхараты больше не поет в их жилах. Они забыли, кто они такие. Я надеялась, что какая-то часть души их предков осталась в их крови и костях, что осталось хоть что-то, способное закалить их перед наступлением долгой ночи, но ничего нет. – Янтарные глаза Райт остановились на коленопреклоненной фигуре Карны. – Нам пора уходить. – Она одним ловким движением повернулась и пронеслась вперед столь быстро, что ее ноги не успевали увязать в земле. После нее не осталось ни единого следа.

Как и после любого из них. Туман рассеялся, но все дэвы уже исчезли в чаще. Карна быстро потерял из виду их удаляющиеся фигуры. Савитр Лайос ушел с ними, ни разу не оглянувшись. Губы Карны скривились в горькой улыбке. Он, жалкий червь, все так же оставался там, мечтая лишь о том, чтоб та, кого звали Райт, причинила ему боль, чтоб она была сильнее той боли, что грызла его душу, чтоб она заглушила мучения от мысли о том, что его снова бросили, как ненужную вещь. Он отступил на шаг. От некоторых ядов нет противоядий.

IV

Карна резко выпрямился, хватая ртом воздух и дрожа от холода. Во сне он видел, как дэвы танцуют вокруг костра, на котором заживо поджаривается Дурьодхана. Карна протер глаза и огляделся. В очаге пылали наполовину сгоревшие поленья. Кто-то позаботился о том, чтоб костер не прогорел, пока он спал. На кровати рядом спал Судама. Карна глубоко вздохнул и старательно замедлил свое тяжелое дыхание, а затем вытер дрожащей рукой холодный пот со лба. За окном виднелось стоящее высоко солнце.

В животе у Карны заурчало, и он неуклюже встал, осторожно пробираясь к корзине, стоящей на столе. Отодвинув накрывающую корзинку салфетку, Карна обнаружил под ней буханку свежайшего, все еще горячего хлеба. Карна улыбнулся. Очевидно, что к этому приложил руку Судама.