Откусывая большие куски, Карна снова подошел к кровати. Его вычищенная одежда была аккуратно сложена на низком табурете. О Судама, что я сделал, чтобы заслужить тебя? Он наклонился и поправил одеяло на Судаме, натянув его до самого подбородка, но этого было достаточно, чтобы мальчик проснулся.

– Дядя, – сонно протянул он, распахнув глаза. – Ты был так измучен, что я позволил тебе проспать весь день.

– И у тебя это хорошо получилось. Если бы я когда-нибудь складывал свою одежду хотя бы наполовину так же хорошо, как ты, мать посвятила бы меня в рыцари. Подумать только, тебе всего лишь шесть зим! Ты прекрасно справляешься.

Довольный Судама рассмеялся:

– Где ты был?

– Выполнял кое-какие поручения. Судама, как ты смотришь на то, чтоб устроить себе длинные выходные?

– Выходные? – Судама вскочил в мгновение ока. – Да! Разумеется! А что такое выходные?

Карна почесал в затылке:

– Выходные – это время, проведенное на озере или у холмов, вдали от службы, чтобы все заботы ушли прочь.

– Значит, никакой работы по дому? Да! Да! Когда мы отправляемся?

– Полегче, пантера, – сказал Карна, подталкивая его обратно к кровати. – Я все распланировал. Ты собирайся, хорошо? Не сейчас. Сначала поспи. Я оставлю тебе немного бульона. Судама, не сейчас! Сегодня ты будешь для меня просто занозой в заднице! – Глаза Судамы озорно блеснули, и Карна покачал головой. – Я собираюсь встретиться с царевичем Дурьодханой, чтобы поговорить с ним. Когда я вернусь, мы поговорим с тобой.

Карна не мог не восхититься невинностью мальчика, когда он легкомысленно кивнул и притворился, что снова засыпает. Рештские дети не оставались невинными слишком уж долго, но его племянник был другим. Он не страдал от нечистот, которые засоряли жизни остальных. Он нес свои стрелы в открытую. И он заслуживал лучшей жизни. Карна собрался и решительно вышел из дома. И стоило ему закрыть дверь, как он услышал, как Судама вскочил с кровати, собирая одежду. Улыбаясь, он отправился на Гребень, полный решимости уйти.

Он пересек мутные лужи, заполнившие колеи на дороге, а затем поднялся по склону, ведущему к Воронам. Одноногий старик проковылял мимо на костылях и кивнул Карне. Из дверного проема на Карну смотрела изможденная женщина, больше походящая на скелет. Торговец за плохо обставленным прилавком перебросил ему спелое яблоко, но Карна уже заметил на прилавке сгнившие, покрытые мухами фрукты и вернул дар щедрому торговцу, а затем едва увернулся от стайки оборванных детей, игравших на пыльных улицах. Карна был доволен собой. Всего половину лета назад ему приходилось петлять между кучами мусора на улице. В районах, где проживали решты, по большей части вообще не было канализации. А та, что была, воняла гнилью, и лучше всего себя там чувствовали жирные крысы и злые мухи. Но по слову Дурьодхана здесь уже появились крышки, установленные на каждом желобе в его районе.