За городом вдоль реки стояли шатры, перед каждым из которых висел щит того или иного царства. На позолоченных шпорах и блестящей стали сверкало солнце. Низкие ряды шелковых вымпелов развевались на ветру.

Возможно, именно так живут в Коронах, – размышлял Карна. Даже выделенная ему палатка была огромной – в ней могла вместиться целая семья рештов. Шатер был украшен разноцветными подушками, яркими коврами и шелковыми драпировками с изображением Панчалского оленя. Карна послал ворона своему отцу, чтобы тот мог узнать о чудесах, которыми они наслаждались, но в то же время он знал, что Адират ему не поверит.

Однако Карна все же хотел бы поделиться своим благоговением с Дурьодханой. Но с того самого дня, как царевич принял решение бороться за руку Драупади, он не сказал Карне ни одного дружеского слова. Дурьодхана написал Мати, обещая ей свою любовь и объясняя, чего требует от него его долг. Но Мати не потрудилась ответить, и ее молчание ранило Дурьодхану сильнее, чем мог бы сделать любой меч. А Карна лишний раз убедился, что она никогда по-настоящему не заботилась о Дурьодхане. В конце концов, мужчины были для нее просто игрушками. Один ушел, другой пришел. Но сказать об этом Дурьодхане он не мог.

Он очень беспокоился о Дурьодхане, но Шакуни, пожав плечами, сказал ему, что царевич успокоится.

– Некоторые болезни можно вылечить только временем, – сказал он.

Карна мог только надеяться, что он был прав. Некоторый проблеск надежды появился, когда он увидел, что Дурьодхана ведет себя на пирах с очарованием и грацией будущего царя.

Но когда знать Хастины шла на последний из грандиозных банкетов перед днем сваямвара, Карна увидел, что Дурьодхана идет в одиночестве, ссутулившись и выглядя, как человек, потерпевший поражение, почувствовал сильное беспокойство. Может, он ошибся? Он шагнул к Дурьодхане, но его за плечо схватила морщинистая рука.

– Оставь его в покое, – сказал Шакуни, совершенно не заботясь о том, что кто-то может их подслушать. – Расспросы о самочувствии только разбередят его раны. Эта ночь таит в себе множество чудес. Уже то, что решт был приглашен на такое мероприятие… – он нахмурился, услышав, как песня верховного арфиста о рыцарях наполнила ночь, – это такая же редкая честь, как снег летом. Постарайся не волноваться и держись подальше от царевича.

Карна слабо кивнул и позволил Судаме увлечь себя к банкетным столам. Сегодняшнее мероприятие проходило на большой террасе, размером с целое рештское поселение. Но и она была заполнена знатью. Возможно, это как-то было связано со слухами о том, что царевна наконец появится сегодня вечером. Очевидно, что никто из претендентов не хотел это пропустить. Все богатые и могущественные люди царства явились сюда, в наилучших одеждах и с наилучшими манерами. Служители в оранжево-зеленых ливреях, расшитых рядами золотых пуговиц стоимостью в жалованье Карны за год, придерживали занавески между разными секциями террасы.