Следом вошло еще несколько слуг, несущих тяжелые сундуки. Поставив их, они откинули крышки, и в толпе послышались пораженные и восхищенные вздохи. Сундуки были наполнены сокровищами, и все же ни одно из них не могло сравниться с блеском цепей на шее Драупади.

Пение веены затихло, и под бой царских барабанов поднялся Друпад. Прочистив горло, он сплюнул в золотую плевательницу и заговорил:

– Древняя, сложившаяся на протяжении веков традиция такова, что тому чемпиону, который завтра выиграет мою любимую дочь на сваямваре, в качестве приданого будет дано сокровище, равное ее весу.

Раздались громкие одобрительные возгласы.

Друпад поднял руку, и вновь наступила тишина.

– Но поскольку вес царевны является государственной тайной, я хочу дать этому могучему чемпиону нечто большее, чем золотой эквивалент веса моей дочери.

И это, конечно, не имеет никакого отношения к тому, насколько воздушной она выглядит! – кисло подумал Шакуни.

– А потому рядом с ней лежат железные прутья, которые весят гораздо больше, чем сама царевна. – Он замолчал, позволив своим словам упасть на благодатную почву, и стоило толпе понять, о чем он говорит, как раздался громкий хор восхвалений такой щедрости. Тому, кто завоюет царевну, действительно повезет! Излишне говорить, что каждый из собравшихся глупцов считал себя тем, кому так благоволят Боги.

– Да начнется церемония взвешивания! – вскинув руки, объявил Друпад.

Первыми на свободную чашу весов положили серебряные и золотые цепи. Тарелка с Драупади не поднялась ни на волос. За ними на весы последовали монеты в парчовых кошелях, набитых до отказа, так что золото сыпалось из развязанных горлышек. Затем появились украшенные драгоценными камнями флаконы с амброй, ладаном и алоэ. Затем на весы упали пашмина из тонкой пряжи, козья шерсть и тюки вышитого шелка.

Драупади продолжала смиренно сидеть на тарелке внутри круга, выложенного из железных прутьев. Шакуни почувствовал странный укол жалости к юной царевне, которая сидела на весах, как приз на ярмарке. Происходящее внезапно напомнило ему о сестре Гандхари, проданной Дхритараштре в знак мира. Но затем он глянул на Драупади глазами Шакуни, а не глазами несчастного брата, и понял, что Белый Орел был прав. Люди Союза жаждали чего-то более высокого, чем они сами, они требовали, чтоб царская власть была достойной поклонения. Долгое время они склонялись перед всевозможными царями, но ни один из них не был по-настоящему царственным: брат Дхритараштры Панду страдал половым заболеванием, сам Дхритараштра был слеп, а Дурьодхана… ну, у него была слишком свирепая нижняя челюсть, благодаря которой казалось, что он только и мог, что отдавать команды. Но любой бы согласился, что Драупади выглядела именно так, как должна была выглядеть настоящая царица, – а может, и лучше. Сама мысль о пиратке, которая могла сесть рядом с Дурьодханой на трон Хастины, теперь казалась абсурдной.