– Нет, не желаешь, – усмехнулся Джарасандх. – Ты сейчас похожа на одного из тех попугаев из Прагджьотиши, а? На милого темного попугайчика, повторяющего красивые слова, которым его научили.

Драупади покраснела от ярости:

– Ваше величество? – пробормотала она, не зная, что ответить. Она смиренно глянула на свою мать, которая толкнула ее локтем, заставляя вновь перевести взгляд на императора.

– Не беспокойся, царевна. Я здесь не для того, чтобы бороться за твою руку. Я здесь лишь для того, чтобы благословить тебя: Да будет тебе суждено стать матерью для множества детей. – Император слегка повернул голову в сторону мужчины, стоящего рядом с ним.

Его сосед – темноволосый и совершенно непривлекательный, – был таким худым, что казался изможденным. И в то же время по его шее и рукам перекатывались тугие мышцы. А еще он смотрел на Драупади очень уважительно. Драупади склонила голову перед своим поклонником.

– Царевна Драупади, – мужчина тоже поклонился. – Я Шишупал из Чеди. Я восхищаюсь способностью царевны носить все эти драгоценности в такую погоду и с таким изяществом.

Настоящий комплимент, искренний и милый. И выглядел он как человек с доброй душой. Может, мне станцевать с ним? Но, прежде чем Драупади смогла принять решение, мать вдруг толкнула ее, и она сделала шаг вперед, к млеччха, чья оливковая кожа, казалось, мерцала в лунном свете. Он, со своей копной каштановых кудрей и странными глазами, в которых виделся вызов – словно млеччха был в любой момент готов обнажить сверкающий меч, – был довольно симпатичным, но по сравнению с остальными на террасе казался сущим мальчишкой.

– Архонт Каляван, Ваше Сияние, – сказал млеччха, поклонившись и взяв Драупади за руку, а затем, к ее большому удивлению, поцеловав воздух над ее ладонью. – Я слыхал, звезды недовольны тем, что им приходится смотреть на красоту, столь превосходящую их собственную, и потому они спрятались за луну.

Драупади показалось, что она услышала, как Шишупал фыркнул. Каляван, не обращая на это никакого внимания, протянул ей красную розу. Очарованная его галантностью Драупади взяла цветок, вдохнула сладкий аромат и подумала, не станцевать ли ей с греком. Он казался довольно лихим юношей – и, безусловно, смелым, но иностранцы, как известно, нечисты. Кто знал, какие болезни они переносили?

– Вы оказываете мне великую честь, мой господин, – сказала она со скромностью, приобретенной за долгие годы тренировок. – Я много слышала о ваших победах.