Прежде чем чаша с Драупади наконец начала подниматься с земли, а затем и сравнялась со второй, были опустошены девять сундуков. Представление закончилось. Чаша снова опустилась, Драупади, собирая остатки своего самоуважения, поднялась, а слуги принялись опустошать тарелку с приданым.

И толпа, до этого стоявшая смирно, внезапно шагнула к ней. Мужчины стояли бок о бок, плечом к плечу, а царевна шла мимо них в сопровождении матери, царицы Пришиты, словно генерал, инспектирующий свои войска.

Только не это, только не снова. Шакуни отвел взгляд.

– Что происходит? – спросил сбитый с толку Судама.

– Собирался спросить тебя о том же, малыш, – откликнулся Карна.

– Это Танец царевны. Первый и последний танец, который царевна танцует прилюдно, перед тем как выйти замуж, – сухо откликнулся Шакуни. – Это странный панчалский обычай. Она станцует с одним из своих поклонников. И для гильдий, принимающих ставки, это явный признак того, кого она выберет на сваямваре.

– Так вот почему Дурьодхана заставил меня пройти эти уроки танцев? – спросил Карна, чувствуя себя преданным. Целых пол-луны опытный евнух призывал Дурьодхану научиться столь необходимым танцам, но царевич отказывался учиться, если Карна не займется тем же. – Он сказал мне, что этого требует традиция Кауравов, чтобы восстановить разрушенные отношения! Он попросту шантажировал меня! – Карна был в ужасе.

– Похоже, что у нашего царевича есть чувство юмора, хотя оно и скрыто очень далеко, господин Карна. Я очень надеюсь, что царевна выберет именно нашего царевича. Я попросил ачарью Крипу найти лучшие духи, которые можно нанести на шею, чтобы компенсировать то, чего не хватает во внешности. Не смотрите на меня так. Мы оба знаем, что навыки Дурьодханы в личных вопросах весьма… скудны. И мы до сих пор не знаем, каким будет соревнование на сваямваре, поэтому мы даже не можем оценить его шансы по достоинству. Не забывайте, что царевич ни разу не улыбнулся с тех пор, как мы приехали сюда.

Карна вздохнул.

– Это правда. Но все-таки, где же он?

– Наверное, дуется в каком-нибудь углу. Не беспокойтесь. Он придет, когда он будет нужен. Семья, долг и честь весьма ценны для него.

– Именно. Пойдем, Судама. – Карна без усилий посадил Судаму себе на плечи.

– Поставь его! – возмущенно пробормотал Шакуни. – Это ведь не цирк!

Судама радостно хихикнул, оглядывая все вокруг сияющими глазами:

– На нас все равно никто не смотрит!

ДРАУПАДИ буквально кожей чувствовала, что все смотрят только на нее и следят за каждым ее движением. Она безразлично шла мимо своих поклонников, грациозно поворачивая голову, чтобы окинуть их взором, не двигая при этом плечами. Но куда бы Драупади ни смотрела, она видела лишь похотливые глаза женихов, завистливые ухмылки женщин, выжидающие взгляды своей семьи. Если представление «взвесим пони на весах» было недостаточно унизительным, то теперь ей вдобавок предстояло пройти испытание выбора партнера для танца из числа этих претендентов. Она смотрела на незнакомцев, один из которых уничтожит ее следующей ночью, и чувствовала, что ее печаль бескрайня.