Бхуришравас улыбнулся:

– Я ждал, что это случится снова, но отец ее отговорил.

– Нехорошо оскорблять наминов, независимо от того, насколько они этого заслуживают, – сказал старый царь, внезапно повернув голову. Господин Кету из Маллы как раз подошел, чтобы сесть рядом, но, встретив строгий взгляд Бахлики, он поджал хвост и, надувшись, пошел к следующему ряду кресел.

Бхуришравас рассмеялся и повернулся к Карне:

– Как я уже говорил, Дурьодхана со своей булавой, ты со своим луком, отец со своей бухгалтерской книгой, а я со своей утренней звездой… мы позаботимся о том, чтобы Кауравы завоевали каждую царевну в Арьяврате, чтобы они могли наконец полностью покончить со сваямварами.

Именно в этот момент Шишупал поднялся по ступенькам, чтобы присоединиться ним, и бросил взгляд на господина Кету, не уверенный, должен ли он сам находиться здесь. Вероятно, нет.

– Царевич Бхуришравас, благодарю за приглашение в вашу галерею, – сказал, кланяясь, Шишупал.

– Ну разумеется, герой! Ты ведь не хочешь, чтобы старый ворчун находился в вашей компании дольше, чем нужно. Отказался от соревнования, а?

Шишупал, покраснев, кивнул.

– Я умею обращаться с мечом, царевич. А если возьму лук, то в итоге застрелю саму царевну.

– Почему здесь нет сыновей императора? – спросил Бахлика.

– Эм… – Шишупал взглянул на Шакуни, а затем повернулся к старику. – Ваша светлость, царевич Сахам Дев не так заинтересован в спортивных соревнованиях, как император. Так что император пожелал, чтобы царевич остался в Магадхе, чтобы заниматься в его отсутствие делами империи. Я полагаю, что император желает ему устроить более традиционную помолвку.

– Не нужно приукрашивать, парень, – сказал Бахлика. – Мы все знаем, насколько это яйцо протухло. Это было весьма благоразумно со стороны императора привести сюда тебя, а не его.

– И это очень хорошо! Я просто рад, что царевны Вахуры здесь нет. Она бы не оставила ни одной возможности смутить меня. В прошлый раз она…

– …заставила ачарью плакать! – прощебетал Судама.

– Вижу, этот грубиян знает обо всем! – Шишупал пощекотал Судаму под ребрами, и невинный смех мальчика заполнил галерею, оказав на настроение Шакуни большее влияние, чем кубок в его руке.

Запели сотни раковин, и артисты прекратили выступления в своих подвесных клетках. На арену опустилось покрывало тишины. Друпад поднялся.

– И – начинается, – мрачно прошептал Шишупал.

– Цари и знатные господа! Паладины и царевичи! – Друпад широко развел руками. – Я приветствую вас всех в благородном городе Кампилья. Я благодарю вас за то, что вы почтили нас своим милостивым присутствием на этой неделе. Однако момент расплаты настал. Поэтому я объявляю сваямвар Драупади, царевны Панчала, открытым для всех. Пусть победит сильнейший!