В воздухе над импровизированной ареной висели огромные клетки, скользившие по натянутым канатам от одного конца арены к другому. Стоявшие в этих клетках танцоры в шелках, метатели ножей и прочие диковинные артисты развлекали толпу внизу. В одной из клеток четверо жонглеров перебрасывались каскадом метательных ножей. В другой – кружились вокруг шеста три акробата, одетые в облегающие клетчатые пестрые одеяния. В третьей находился пиромант, выплевывающий сквозь решетку огонь, что казалось довольно-таки неразумным, учитывая, что на строительство колонн, галерей и потолков арены ушло целых два леса.

В их лицах было что-то знакомое, подумал Шакуни, как что-то знакомое было и в лицах некоторых охранников, которые, стоя в доспехах, защищали два королевских помоста. Возможно, это была лишь паранойя, но он отчетливо чувствовал, что видел эти лица прошлой ночью. Она же не могла послать так много людей только для того, чтобы присмотреть за мной? Не говоря уже о том, что они слишком далеко, чтобы даже меня увидеть. Шакуни покачал головой и вернулся к своему питью, пытаясь утопить беспокойство в кубке.

Если все праздники были посвящены еде, то сваямвар, казалось, был посвящен алкоголю, сваренному в знаменитых перегонных кубах царства, – и в этом вопросе не было никакой дискриминации между зелеными рядами рештов или синими галереями драхм. Те же угощения подавались в серых коридорах кшарьев и под оранжевыми навесами наминов. Короче говоря, все были одинаково пьяны. Так что добудиться женихов было очень сложно, учитывая, что сваямвар начинался в благоприятный час перед рассветом.

Сам царь Друпад восседал на деревянном помосте, выступавшем на семь человеческих ростов из стены в самом конце арены, где не было галерей. По обе стороны от царя находились кресла, которые занимали царевичи Панчалы: Сатраджит и Дхриштадьюмна. Позади сидел музыкант, мягко наигрывающий на лютне. Позади платформы, на которой восседал царь, находилась дверь, ведущая в здание Банковской гильдии Синда.

Царевна расположилась на импровизированном помосте, сооруженном под помостом короля. К ее ногам от арены шла лестница, устланная ковром из цветов. По обе стороны от царевны стояли охранницы, а сзади на стуле сидел Кришна, окутанный глубокой тенью, отбрасываемой царским помостом наверху.

В центре арены возвышалась бронзовая арка. Она была достаточно высока, чтобы через нее могла пройти небольшая галера, выполненная в форме двух смотрящих друг на друга оленей, чьи рога были покрыты тонкими чешуйками шпинели и обсидиана. Глазами одного оленя служил лазурит, а другого – цитрин. Сама арка была украшена необработанными драгоценными камнями. Казалось, что олени держат между рогами большое колесо. К внутреннему ободу плоского колеса была привязана рыба. Веревка соединяла колесо с верблюдом. Горбатое существо медленно брело по периметру арены, вращая колесо, зажатое между рогами.